Яланский позвонил под вечер, сказал, что долетел, спросил как дети и, сославшись на то, что начинается банкет, отключился. Дома Сашка на время даже забыла о нем — дети еле дождались ее, так хотели побарахтаться в бассейне, потом Светлячок разбил коленку, и Сашка долго его лечила и успокаивала, потом ужин, сказка на ночь и обязательная колыбельная.
Наконец, дети уснули, и она вспомнила, что у отеля, куда уехал Роман, есть свой сайт и ю-туб канал. Сделала себе чай, включила ноутбук и нашла выложенную запись дневной, официальной части открытия отеля. Вечерний банкет, ясное дело, в сеть выкладывать никто не собирался.
Сашка с тайной радостью наблюдала, как сдержанно ведет себя Роман, хотя вокруг роем вились довольно привлекательные барышни, то одна, то вторая норовила стать рядом, что-нибудь сообщить ему обязательно на ухо, непременно взяв под локоть, как будто намазано им было на том Яланском.
Роман время от времени деликатно стряхивал с себя руки, а то и вовсе отходил от назойливых баб, и всячески демонстрировал отсутствие интереса. Сашка пила чай и любовалась тем, как идеально сидит на нем костюм, как выгодно выделяется Роман на фоне остальных присутствующих мужчин — спортзал четыре раза в неделю определенно этому способствовал. Рядом с ним постоянно ошивался огромный мужчина, чем-то напомнивший Сашке медведя, а потом она увидела Ангелину, и хорошее настроение куда и делось.
Ангелину справедливо можно было назвать настоящей красавицей, все окружавшие Яланского девушки и женщины ей в подметки не годились, она производила впечатление, хорошо это знала и умело этим пользовалась. Взгляд, который она не сводила с Романа, Сашке не нравился совсем. Она посмотрела на часы — начало первого, банкет наверняка закончился, Роман должен быть у себя в номере, можно позвонить и рассказать о том, что видела сегодня на складе. А вдруг там что-то случилось? В любом случае, повод позвонить был просто отличный, и она нажала на вызов.
Но Роман не отвечал. Саша набрала его семь раз за последние полчаса, телефон находился в сети, сигнал проходил, но ответа не было. Роман должен взять трубку, он ответит обязательно, он знает, что Саша просто так звонить не будет, если она решила его дёрнуть среди ночи, значит что-то случилось.
Ей уже было без разницы, что он подумает, лишь бы ответил, и она снова и снова жала на вызов. А потом поняла, почувствовала, что он не один, вспомнился призывный взгляд Ангелины и воображение тут же нарисовало картинку: Роман держит обнаженную Ангелину за бедра, вбивается в ее роскошное тело, а потом, дернув на себя и прижавшись к ее спине, захватывает рукой шею, с хриплым стоном впивается в нее, потом так же впивается в плечо, и их обоих сотрясают судороги...
Видение обожгло мозг и такая же обжигающая волна хлынула вниз, к сердцу. Какое это изматывающее и опустошающее чувство ревность! Сашка свернулась клубком в кровати, кто бы мог подумать, что то недолгое время, проведённое с Робин Гудом, так впечатается ей в мозг? Она помнила все до мельчайших подробностей, и теперь просто представляла вместо себя Ангелину.
Она так протерзала себя полночи, а потом все же уснула и проспала до утра, а проснувшись, обнаружила возле себя обоих детей, в ногах у них калачиком свернулся по-прежнему безымянный котенок. Долго смотрела на сопящую дочку, Светлячка, жавшегося к ней — наверняка мальчик обогнал Дашку, чтобы первым улечься возле Саши и думала, как она умудрилась за такое короткое время прирасти к этому малышу.
В офисе ее совсем завалили работой, и когда раздался сигнал вызова, Саша взяла телефон механически, оттого голос Яланского прозвучал неожиданно. Он был... странным. Сиплым, негромким и очень взволнованным.
— Саша, у меня двенадцать пропущенных звонков. Что у вас произошло?
Сашка посмотрела на время — половина первого. Да уж, бурная ночь была, видимо, раз он так долго отсыпался.
— Это уже не важно, Рома, прости, что помешала...
— Так, ясно, — сказал Роман, отключился и тут же засигналил вызов вайбера.
— У тебя там плохая связь? — спросила Саша, но он тут же перебил ее:
— Включи камеру.
Она нажала на значок на экране и увидела перед собой красные глаза, как у ведьмака, впрочем, красными были не только глаза. Сашка уже видела его таким однажды у себя дома после удачных переговоров. Сердце подпрыгнуло от радости и замерло. Может, она все же напридумывала себе, и Роман не был ни с какой Ангелиной…
Камера отодвинулась, Роман полусидел или, правильнее сказать, полулежал в кровати, откинувшись на подушку, постель явно была смята с одной стороны и радость потихоньку затапливала все внутри, потому что вид у Яланского был не как у героя-любовника, а скорее, как у смертника, который совершенно случайно выжил и даже может немного говорить.
— А ты что себе там надумала? — он подозрительно смотрел на нее своими ведьмакскими глазами, и Сашка не удержалась от смеха.
— Рома, ты себя видел?
Тот поморщился, словно Сашка не смеялась, а лупила железным прутом по металлическим бочкам.
