— Абхазия — это то место, где время замирает, очутился словно в сказке. А ещё здесь интересный лес. У нас в основном равнина, покрытая ёлками и берёзами. А тут лианы, бородатые мхи, самшит, папоротники и куча деревьев, названия которых я не знаю.
Какое — то время мы молчим, а не заданный вопрос витает в воздухе. Но потом я решаюсь спросить.
— Почему согласился поехать?
Он только открывает рот, а я перебиваю.
— Красивая девушка и все такое не принимается.
— Давно никуда не выбирался. Такой ответ принимается? — я киваю. — Не люблю ездить один, одиночества и так достаточно полно вокруг. Мне хотелось показать тебе страну. Ты приехала за новыми впечатлениями, так?
— Да.
— Поверь, со мной у тебя их будет предостаточно.
С первого взгляда Аслан кажется легкомысленным, но на самом деле он непохож ни на одного знакомых мне парней. Веселье и беззаботность, безусловно, часть характера, но при этом у него есть внутренний стержень и его не сбить с намеченного пути. Даже серьезный Дима слишком зависим от мнения и оценок других.
Поздно спохватившись, что открыто рассматриваю Аслана, я отворачиваюсь и смотрю на другой берег.
— Помимо этой причины, ты мне нравишься, и ты, правда, красивая девушка, — говорит он.
Его признание звучит так откровенно, что, если бы я не сидела у меня подкосились бы ноги.
В ответ молчу, так как не могу сказать ему прямо в лицо, что без ума от него. Не умею говорить о чувствах, робею и смущаюсь.
Меня спасает официант, который приносят в маленьких чашечках кофе, по — восточному сваренный на песке.
Я делаю глоток, терпкий вкус бодрит, потому что на жаре плавишься как зефир.
За обедом мы болтали о разных вещах. Аслан умел расположить к себе.
Наш разговор прервало лошадиное ржание и оглушительный треск.
Я посмотрела на другой берег: вереница лошадей переходила реку через мост. Видимо, мост не выдержал нагрузку и две лошади стали проваливаться. Они скользили копытами, с трудом пытаясь удержаться на хрупких деревяшках.
Послышался ещё один треск: мост мог оборваться в любую минуту. Погонщик пытался согнать лошадей с моста, чтобы облегчить вес. Но одна лошадь всё — таки пробила настил и нависла над рекой.
Аслан, не раздумывая побежал помогать конюху. К нему
присоединилось еще несколько мужчин.
Он ухватился за поводья и пытался поднять лошадь с настила и вытащить на уцелевшую часть. Она от страха не поддавалась, и первая попытка успехом не увенчалась.
Чем больше ей пытались помочь, тем больше она паниковала, ухудшая и без того трудную ситуацию.
Я с ужасом наблюдала за происходящем. Если посмотреть вниз: бурлящая река ударяла о камни и утекала в море.
С каждой минутой вероятность, что лошадь упадет, повышалась. Высота от моста до реки не очень большая, но, если упасть или разобьёшься, или сильное течение унесёт в открытое море, и неизвестно какие получишь травмы.
Мощь природы в это момент ощущалась как никогда.
В какой — то момент Аслан чуть сам не упал в реку. Он вовремя зацепился за верёвки, порвав рубашку.
После каждой неудачной попытки моё сердце замирало.
Тяжело просто стоять и смотреть, когда ничем помочь не можешь.
Около часа мужчины пытались высвободить из оков моста несчастную лошадь. И наконец, им это удалось.
Наконец, можно выдохнуть, кажется, опасность миновала. Лошадь в целостности переправили на берег, но мост пострадал на много больше. Часть развалилась и пригодна только для растопки дров. Теперь его придётся ремонтировать.
Грязный и потный Аслан спустился к реке. Он снял рубашку, чтобы помыться. Его великолепный загорелый торс лоснился от пота.
Я засмущалась, как маленькая девочка, и моё лицо приобрело оттенок красного перца: сложно отвести взгляд от рельефного тела. Хочешь не хочешь, а взгляд так и тянется к нему и хочется потрогать хорошо очерченный мышцы.
Он поворачивается ко мне. От его взгляда мне становится не по себе, а тело покрывается мурашками, хотя на улице тепло.
— Вода просто ледяная, — он умывается. От воды его волосы намокают и вьются ещё больше. Теперь Аслан выглядит как самый сексуальный мужчина.
— Ты молодец, благодаря тебе лошадь осталась живой. Ты сам в порядке?
— Да, только пострадала моя рубашка.
— Купишь себе новую, — он накинул рубашку и не стал застёгивать.
Вернувшись за столик, мы увидели изобилие еды на нашем столе. Владелец кафе решил так проявить своё уважение и благодарность, хотя лошади не имели никого отношения к нему. На Кавказе принято объединяться в трудные времена, это часть культуры.
Аслан, явно проголодавшийся, с огромным наслаждением уплетал еду. Горячие лодочки с нежным сыром я запивала чаем с ароматным чабрецом, а он выпил литр холодной колы.
После мы решили поехать обратно.
Я встаю, вешаю белый рюкзак на плечо и выхожу из — за стола. Аслан оказывается рядом, и моё сердце замирает от аромата духов и еле заметного чистого запаха его пота. Протянув руку, он поправляет закрутившийся ремешок на моём плече.
Простые жесты становятся особенными, раньше я не обращала внимание как прикосновения могут быть приятны.
Солнце садилось и малиновый закат завис над морем.
