Я немного слаба после всех волнений, но сейчас это даже к лучшему — моего внимания хватает лишь на то, чтобы держать в фокусе эти прищуренные серебряные глаза за длинными темными ресницами, и то, как он проводит языком по нижней губе, одновременно с немного ленивым движением моего пальца, которым поглаживаю напряженный сосок.
Непроизвольно выгибаю спину.
Бармаглот наклоняется к моим губам, но успеваю упереться ладонью ему в грудь и оттолкнуть.
Он недовольно фыркает.
— Снимай ее, — приказным тоном и приподнятой бровью.
Веду плечом, и майка сползает еще ниже.
Сначала по соскам, потом как-то сразу до талии.
Бармаглот сглатывает — острый край кадыка дергается под кожей.
Я немного расслабляюсь и мурлычу в ответ.
— Теперь сожми, — еще одна команда.
Провожу ладонью снизу-вверх, задеваю напряженную плоть.
Сжимаю упругий холмик — почти до боли.
Поднимаю ноги, пятками обхватываю его талию, пальцами выразительно тащу вниз джинсы вниз вместе с трусами.
Это все проклятый логотип «Дизель».
Развожу ноги, приподнимаю бедра и снимаю трусики.
Пяткой отшвыриваю их куда-то подальше. Просто чтоб окончательно осознать, что теперь, когда я лежу под ним абсолютно голая, бежать уже некуда.
— Вредный мужчина — не хочет говорить, что я хочу и…
Мои глаза распахиваются почти до боли, потому что Бармаглот вдруг наклоняется надо мной, ладонью обхватывая шею.
Мы так близко друг к другу, что жадно ловлю его дыхание на своих губах.
— В эти игры, Зай, со мной не получится, — серьезно и мрачно, без намека на игривость.
Я чувствую, как между ногами все сжимается от ожидания жесткого секса.
Мне немного страшно.
Но еще больше — мне хочется его член в себе.
Даже если на хрен всю порвет.
— Я тебя трахаю, ты — кончаешь.
— Уууу… Большой злой мужик.
Он чуть-чуть сжимает пальцы, и я чувствую, как каждый вдох проскальзывает в легкие немного медленнее.
А голове затуманивается.
Мысли становятся путаным, пошлыми, отвязными, как самая грязная порнография.
Его голова склоняется над моей грудью.
Я с шумом втягиваю воздух через нос, почему-то, видимо инстинктивно, пытаюсь прикрыться руками, но Бармаглот перехватывает мое запястье и заводит мне за голову, с силой вдавливая в кровать.
Черт.
«Класс!» — вопит мой внутренний голос, накрученный и возбужденный до состояния почти постоянного экстаза.
Между ногами становится так мокро, что по щекам растекается румянец стыда.
Жесткие губы обхватывают сосок, тянут вверх до моего вскрика.
Я даже пошевелиться толком не могу, потому что в ответ на любое движение зубы этого мужика сжимаются на моем соске, и я почти чувствую, как острый край с наслаждение врезается в нежную чувствительную кожу.
— Ты все-таки гад, — еле-еле, почти теряя способность разговаривать.
Почти верю, что он скажет что-то в ответ, но вместо слов Бармаглот резко переворачивает меня на живот.
За лодыжки тянет к краю кровати и встает до того, как я успеваю понять, что происходит.
— Бармаглот… — У меня паника, потому что он надавливает на поясницу, заставляя выгнуть задницу непривычно высоко, и одновременно вжимает мою голову щекой в матрас. — Ты… серьезно?
— Я же обещал тебя раком выебать, Зай. — Еще один шлепок по заднице, но на этот раз я вскрикиваю уже от почти реально ощутимой боли.
Вид сзади — просто охуеть.
Я часто представлял, какая она между этими своими тонкими ногами с круглыми коленями, но реальность оказалась намного интереснее.
Уж не знаю, как у нее это получилось, но весь лобок, большие губы, полоска кожи от влагалища до розового туго колечка ануса — словно только выбритая, гладкая, на вид абсолютно как будто у девственницы. Это, конечно, не так, но у меня немного пересыхает во рту, когда перед глазами проносится пошлая картина моего члена, долбящего эту узкую задницу.
Уверен, что Заяц, хоть и мелкая зараза, но эту часть секса не пробовала.
Алиса стыдливо стонет, пытается опуститься на коленях, но я несильно щелкаю ее по голой пятке, и она тут же распрямляется.
— Вот это, Зай, называется «отклячить задницу». Когда я буду говорить, что хочу трахнуть тебя раком — становись так, вид мне нравится.
— Ты — мудак, — огрызается она.
За светлыми, упавшими на лицо волосами, очень хорошо вижу алый румянец на ее щеках и переносице.
У нее круглая белая жопа — не тощая, как у любительниц греметь костями, и не здоровенный как воздушный шар, как у перекаченных фитоняшек.
На правой ягодице уже проступает след моего шлепка.
Чуть выше — пара следов от уколов.
Где-то глубоко внутри ковыряет совесть, но я быстро затыкаю ей рот, потому что Заяц — не верю, что не нарочно — немного вертит задом, и как бы случайно чуть расставляет колени, раскрываясь передо мной.
У нее идеальный светло-розовый вход.
Тонкие складки, собранные внутрь, как будто стыдливо спрятанные за большими половыми губами.
И все это на хрен мокрое.
Прозрачная влага вытекает из нее вниз, по набухшему клитору.
Мой рот наполняется слюной от желания вылизать ее всю.
