– А как мы объясним, что делали там в такое позднее время?
– Дурачина. Возьмем с собой удочки и пиво. Там озеро неподалеку.
– Гы гы гы. Как у Стругацких. Может еще купим мороженой трески? – съязвил Маруся, – и пикник на обочине устроим?
– Треска будет тебе по голове, если не кончишь болтать.
Маруся обиженно умолк.
Тем временем Глебов озадаченно обсуждал с сообщницей косолапого незнакомца.
– Я думаю, это был обычный вор, – предположила Тульская, на всякий случай, у меня всегда есть чем их встретить.
Она приподняла стопку белья в шкафчике, показав лежавший там газовый пистолет.
– Хорошо, если действительно всего лишь вор, – усомнился Глебов, – а если кто-то выслеживал нас от ресторана? Помнишь типа за стойкой бара? Мне показалось, что он наблюдал за нами в зеркало.
– Если и так, он все равно не мог слышать нашего разговора.
– А если у них в столиках установлены подслушивающие устройства?
Тульская отличалась вспыльчивы и скверным характером.
– Если ты такой слюнтяй, что не можешь оставить в покое свои бесконечные "если", я найду себе помощника половчее. За десять тысяч баксов, я думаю, сбежится половина улицы.
– А вторая половина побежит стучать в милицию, – ухмыльнулся Глебов. Теперь настала его очередь не доверять.
– А какие гарантии, что после того, как документы будут у тебя, ты не вычеркнешь меня из игры за ненадобностью?
– Если ты мне не доверяешь, что я могу с этом поделать?
– Мы поделим документы на две части, – предложил Глебов, – одна половина окажется у тебя, другая – у меня. Передавать их будем вместе.
Тульская молча кивнула. Это создавало затруднения, но они казались разрешимыми.
– И еще одно. Что если мы не получим документы? Уран не должен попасть за границу, в противном случае, документы уже никому не понадобятся.
– Он и не попадет. Я буду следить за финансовыми операциями с блочными домиками, и момент оплаты будет означать, что товар где-то на границе. В этот момент его можно будет перехватить.
– Хорошо, – согласился Глебов.
Поговорим еще немного, партнеры расстались, пожелав друг другу удачи на завтрашний день.
Попивая после обеда какао со сливками, заслуженная российская артистка Вера Афанасьевна Румянцева размышляла о том, что уже целые сутки прошли с того момента, как она отнесла заявление в сыскное агентство, а результатов до сих пор никаких. Решив завтра же утром пойти и прочистить "Рексу" мозги, она собралась было ложиться спать, как раздался мелодичный звонок во входную дверь.
Заглянув в глазок, она увидела невысокого мужчину в потертом кожаном пиджаке. Расплющившаяся блином от эффекта рыбьего глаза физиономия мужчины показалась ей незнакомой. Такие оттопыренные уши она бы наверняка запомнила.
– Кто там?
– Мне нужен Витя Румянцев.
Голос за дверью звучал слащаво притворно. Артистка всхлипнула.
– К сожалению, это невозможно. Мой муж уже несколько дней как исчез.
– Как исчез?! – удивился незнакомец, – я только сегодня видел его на работе.
– Не может быть.
– И тем не менее, это так.
От такого радостного известия Румянцева открыла дверь, и, лаская взглядом, пригласила войти.
Он скромно вошел, остановившись в прихожей, посматривая на артистку злобными хоречьими глазами. Теперь он мог не притворяться.
– Ходит себе на работу, как ни в чем не бывало, – сказал он, осматриваясь.
– Не может быть, – повторила артистка, – я только вчера звонила туда, звонила и позавчера, оттуда ко мне приходили люди, уверяю вас – на работе его не было.
– Не было, говорите? – очень странно.
Человечек подозрительно поцокал языком.
– Дайте-ка мне телефоны, по которым вы звонили. Может, номера не те?
Почему-то поверив в дикую мысль, что за несколько дней могли поменять все телефонные номера, артистка пошла отыскивать записную книжку. В этот момент раздался телефонный звонок. Она сняла трубку.
– Лейтенант милиции Мусоев, – представился твердый голос. Она узнала следователя, которому относила заявление.
– Как продвигается розыск? – ехидно спросила она, считая, что обладает ценной информацией.
– Все в порядке, гражданка. Розыск идет успешно. Я звоню, чтобы предупредить вас.
– Что такое?
Артистка почувствовала признаки опасности.
– Ни в коем случае не открывайте двери незнакомым людям.
Женщина растерялась.
– Да. А в особенности невысокому мужчине в потертом кожаном пиджаке, особая примета – оттопыренные уши.
В трубке что-то противно заквакало, после чего повисла пугающая тишина.
Маленький человек в прихожей с трудом вытащил из штукатурки конец кинжала, которым он перерубил телефонный провод, и аккуратно положил на рычаг трубку молчащего телефонного аппарата.
Когда бледная от ужаса артистка отворила дверь в прихожую, чтобы сличить описание со своим гостем, он не успел вдеть кинжал в ножны, спрятанные под пиджаком, и попытался придать холодному оружию смысл антикварной вещицы, как бы рассматривая гравировку на рукоятке. Со стороны, в сочетании с кусочками штукатурки на полу, это выглядело еще более страшно.
– Так где же ваша записная книжка?
