Забвение полностью

– Спасибо, что защитил меня от Гейба. И спасибо, что подвез, – начала я вежливо. – Но на будущее: я очень не люблю, когда мне врут. Я знаю, что ты мне многое недоговариваешь. Возможно, ты считаешь, что я не заслуживаю того, чтобы знать. Возможно, ты считаешь, что знаешь меня слишком плохо и что я не стою твоего внимания. Но, учитывая то, что сегодня со мной произошло… мне кажется, я имею право знать правду.

К моему удивлению, он кивнул. Неохотно чуть склонил голову, словно признавая: «Да, это справедливо».

– Я защищаю их потому, что это мой долг. Если полиция увидит то, что они могут, все выйдет наружу. Город еще не готов узнать правду о Доминике, Джеремайе или любом другом из нас.

Он взглянул на меня, его острый, пронзительный взгляд смягчился, глаза стали бархатно-черными. Было что-то пленительное в том, как он смотрел на меня, я почти ощущала его взгляд на своей коже.

– А я еще не готов покинуть этот город, – пробормотал он тихо, не сводя с меня глаз.

Он подошел ко мне ближе, и дыхание у меня участилось. Кожа у него была темней, чем моя, и более грубая. Красавцем я бы его не назвала, скорее привлекательным. Он был угловатым и мощным. И он сам называл себя «другим». И он не был похож на всех парней, которых я знала до этого, – он действительно был совсем другим. Я уцепилась за странное слово, которое все это время вертелось у меня на языке.

– Ты… нефилим?

Он вздрогнул, словно от удара током.

Все резко изменилось.

– Отправляйся домой и займись своей жизнью, – произнес он холодно. – Сделаешь так, и будешь в безопасности.

От его резкости у меня на глазах выступили слезы.

Он заметил это и качнул головой, извиняясь:

– Послушай, Нора… – сделал он еще одну попытку, беря меня за плечи.

Я сразу же напряглась:

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

На секунду из-за туч выглянула луна, и ее свет отразился в его глазах. От мягкого черного бархата не оставалось сейчас и следа, на смену ему пришла глубокая, таинственная темнота. Эти глаза явно хранили не один секрет. Эти глаза вполне могли лгать, и даже убедительно. И от них невозможно было отвести взгляд, однажды заглянув в их бездну.

Мы оба слегка взмокли за время этого напряженного побега, и от разгоряченного тела Джева шел слабый аромат – скорей всего геля для душа. В этом запахе чувствовалась нотка мяты и черного перца, и меня захлестнул поток узнавания – так внезапно, что даже голова закружилась. Я не могла вспомнить откуда, но я знала этот запах! И еще более странно: я знала, что знаю Джева. Я не могла бы точно сказать, были ли мы с ним просто знакомы или между нами случилось нечто большее, но этот Джев явно был частью моей жизни. А иначе как объяснить обжигающее чувство узнавания, которое возникало у меня в его присутствии?

Мелькнула мысль, что, возможно, он и был моим похитителем, но я отбросила эту версию как малоубедительную. Я не верила в это. Может быть, потому что не хотела верить.

– Мы ведь… знали друг друга, да? – спросила я, от волнения меня била дрожь. – Сегодня ведь не первая наша встреча, да?

Джев не ответил, но его молчание было красноречивее любого ответа.

– Ты знаешь, что у меня амнезия? Знаешь, что я не помню ничего за последние пять месяцев? Ты поэтому решил, что сможешь сделать вид, будто мы не знакомы?

– Да, – устало сказал он.

– Но почему?

– Я не хотел делать тебя мишенью. Если бы Гейб узнал, что между нами существует связь, он бы воспользовался этим, чтобы сделать мне больно.

Отлично. Просто отличный, исчерпывающий ответ. Но я не хотела обсуждать сейчас Гейба.

– Как мы познакомились? И почему ты продолжал притворяться, будто не знаешь меня, и после того, как мы убежали от Гейба? Что ты от меня скрываешь? – Я ждала в тревоге. – Ты собираешься мне что-нибудь рассказать?

– Нет.

– Нет?!

Он даже не смотрел в мою сторону.

– Тогда ты просто самовлюбленный придурок!

Оскорбление слетело с моих уст раньше, чем я успела прикусить язык. Но я не собиралась забирать свои слова обратно. Да, он, может, и спас мне жизнь, но, если он знает что-то об этих пяти месяцах, которых я не помню, и при этом отказывается рассказывать мне об этом, все, что он там сделал хорошего для меня, теряет смысл.

– Если бы я мог рассказать тебе что-нибудь хорошее, поверь, уже сделал бы это.

– Я вполне могу справиться и с плохими вестями, – ответила я резко.

Он качнул головой и, обойдя меня, направился к водительской двери. Я схватила его за руку. Он опустил взгляд на мою руку, но не пытался вырваться.

– Расскажи мне, что знаешь, – попросила я. – Что со мной случилось? Кто это сделал? Почему я не могу вспомнить эти пять месяцев? Что такого страшного произошло, о чем я предпочла забыть?

Его лицо было похоже на маску, на нем не отражалось ровно никаких эмоций. И только напряженно сжатые челюсти выдавали то, что он слышал меня.