– Потому что он тоже нефилим, – объяснил Скотт. – И у него есть далеко не все, чего он хочет. Когда наступает еврейский месяц Хешван, всем нефилимам, которые принесли клятву верности, приходится отказываться от своего тела на две недели. У них нет выбора. Нефилим отказывается от тела – и им завладевает кое-кто другой: падший ангел. Риксон был тем падшим ангелом, который овладевал телом Черной Руки. Я поэтому и узнал, что он теперь в аду. А Черная Рука теперь свободен, но он ничего не забыл. И он не собирается никому ничего прощать. Вот для чего ему нужна армия. Он хочет попытаться свергнуть падших ангелов.
– И назад. Кто такие падшие ангелы?
Это что – банда? Вот на что все это было похоже – на бандитские разборки! Мои сомнения росли. Хэнк Миллар был в Колдуотере последним, кто опустился бы до общения с бандитами.
– И что ты имеешь в виду, когда говоришь – «овладевают телом»?
Губы Скотта снова искривились в насмешливой ухмылке, но надо отдать должное его терпению – он ответил спокойно:
– Определение «падшего ангела»: это изгнанник небес и самый ужасный кошмар нефилима. Они заставляют нас приносить клятву верности, а потом завладевают нашими телами на Хешван. Они, как паразиты. Они сами не могут ничего ощущать в своих телах, поэтому захватывают наши. Да, Грей, да. – От него, видимо, не укрылось отвращение на моем лице. – Я именно это имею в виду: они входят в нас в буквальном смысле этого слова и пользуются нашими телами как своими собственными. Нефилим все это время находится в сознании и тоже в своем теле, но он не может его контролировать.
Я пыталась переварить то, что услышала от Скотта. В голове у меня звучала музыка из фильма «Сумеречная зона», но самое главное, что я вдруг поняла: он не лжет. Я уже знала обо всем этом раньше. Воспоминания были отрывочными и очень неясными, но они были. Откуда и каким образом я это узнала, пока это было покрыто мраком. Но я точно знала это… все это.
Наконец я заговорила:
– Прошлой ночью я видела, как трое парней избивали нефилима. Значит,
Скотт палкой ворошил сучья в костре, опустив глаза. Я поняла свою ошибку слишком поздно.
Сгорая от неловкости, я прошептала:
– Ой, Скотт… Я не подумала. Мне так жаль, что тебе приходится такое выдерживать. Я даже представить себе не могу, каково это, отказаться от своего тела.
– Я не давал клятву верности. И не собираюсь. – Он швырнул палку в огонь, и золотые искорки вспорхнули к темному, затянутому дымом потолку пещеры. – Уж этому меня Черная Рука научил. Падшие ангелы могут играть с моим сознанием в какие угодно игры. Они могут отрубить мне голову, могут вырезать язык или сжечь меня дотла. Но я никогда не произнесу этой клятвы. Вынести боль я могу. А вот вынести то, что произойдет, если я дам клятву, не смогу.
– Игры с сознанием? – Кожу на затылке у меня закололо, а мысли опять вернулись к Гейбу.
– Да. Дополнительный приз падшего ангела, – с горечью произнес Скотт. – Ты можешь творить с сознанием людей все, что захочешь. Ты можешь заставить их видеть то, чего нет. Нефилимы тоже это умеют – унаследовали этот дар от ангелов.
Итак, я, кажется, оказалась права насчет Гейба: он не использовал магию и ловкость рук, чтобы создать иллюзию своего превращения в медведя, как пытался внушить мне Джев. Он использовал оружие нефилимов – контроль над сознанием.
– Покажи мне, как это делается. Я хочу знать, как именно это работает.
– Я давно не практиковался, – только и ответил он, откидываясь на своем бревне чуть назад и сплетая руки на затылке.
– Но ты можешь хотя бы попытаться? – я шутливо стукнула его по колену, надеясь тем самым улучшить его настроение. – Покажи же мне, с чем мы имеем дело. Давай! Удиви меня! Покажи мне что-нибудь, чего я не ожидаю. А потом научи, как это делается.
Он смотрел, не отрываясь, на огонь, черты его лица казались в неверном свете костра еще резче. Улыбка сползла с моего лица: для него все это вовсе не было шуткой.
– Понимаешь, в чем дело, – заговорил он. – Эти силы вызывают зависимость. Когда ты входишь во вкус, остановиться очень трудно. Три месяца назад, когда я сбежал и понял, на что способен, я использовал это при каждом удобном случае. Если я был голоден, я заходил магазин, кидал все подряд в корзину и внушал продавцу, что нужно это все упаковать. И что я могу уйти, не заплатив. Это было очень легко. Позволяло мне чувствовать собственное превосходство. Пока я не начал следить за Черной Рукой и однажды ночью не увидел, как он делает то же самое! Я был в таком шоке, что бросил все это к чертовой матери. Потому что я не хочу быть похожим на него.
Он вынул из кармана кольцо и смотрел через него на костер. Кольцо, похоже, было железное, и его украшала печать со сжатым кулаком. На какое-то мгновение мне показалось, будто металл излучает слабое голубое свечение, но оно моментально исчезло, и я списала все это на игру теней.
