Забвение полностью

– Есть один парень, который, возможно, может внести ясность, – сказал Скотт, теребя бровь. – Если кто и знает, как получить информацию, так это он. Но найти его будет сложно. Даже не знаю, с чего начинать. И вообще, возможно, он даже задницу не поднимет, чтобы нам помочь, тем более что в последнюю нашу встречу он чуть не сломал мне челюсть за попытку тебя поцеловать.

Я вздрогнула:

– Поцеловать меня? Чего? И кто вообще этот парень?

Скотт нахмурился:

– Ну конечно. Его ты тоже, вероятно, не помнишь. Твой бывший. Патч.

– Стоп! Назад! – приказала я. – Патч – мой бывший?

Это совсем не совпадало с версией Марси. Да и с версией Ви, если уж на то пошло.

– Вы расстались. Кажется, там дело было в Марси, – он выставил ладони вперед. – Это все, что я знаю! Я вернулся в город в самый разгар драмы.

– Ты уверен, что он был моим парнем?

– Это твои слова, не мои.

– Как он выглядел?

– Пугающе.

– Где он сейчас? – не отступала я.

– Я же сказал, его нелегко будет найти.

– А ты знаешь что-нибудь про ожерелье, которое он якобы дал мне?

– Ты задаешь кучу вопросов.

– Марси сказала, что Патч был ее парнем. А еще она сказала, что он дал мне ожерелье, которое принадлежит ей, и теперь она хочет его вернуть. А еще она утверждает, что он заставил нас взглянуть друг на друга по-другому, увидеть хорошее и примириться.

Скотт поскреб подбородок. Глаза у него смеялись.

– И ты на это повелась?

Я почувствовала, что у меня кружится голова. Патч был моим парнем? Но зачем Марси лгать? Ради того, чтобы получить ожерелье? Но для чего оно ей могло понадобиться?

Если Патч действительно был моим парнем, то этим объясняются вспышки в моей памяти каждый раз, когда я слышу его имя, но…

Если Патч действительно был моим парнем и я что-то значила для него, то где он сейчас?..

– Что-нибудь еще можешь рассказать о Патче?

– Да я его почти не знал. Но то, что я о нем знал, пугало меня до трясучки. Посмотрим, смогу ли я его выследить, но обещать не буду. А пока давай сосредоточимся на более простых вещах. Если мы сможем накопать компромат на Хэнка, может быть, нам удастся выяснить, чем вызван его интерес к тебе и к твоей матери, предугадать его следующий шаг и придумать способ с ним расправиться. Это было бы выгодно нам обоим. Ты в деле, Грей?

– О да, я в деле, – решительно ответила я.

Я оставалась со Скоттом до самого вечера, пока солнце не ушло за горизонт. Рыбу, которую он пожарил на ужин, я не доела и побрела назад вдоль берега. Со Скоттом я попрощалась у парапета – он не хотел лишний раз показываться на людях. И судя по его рассказам о Хэнке и его шпионах-нефилимах у него были основания бояться. Я пообещала навестить его в ближайшее время, но он отверг эту мысль. Мельтешить около его пещеры слишком опасно, заявил он. Он найдет меня сам.

По дороге домой я думала. Вертела в голове все, что узнала от Скотта. И меня охватило странное чувство. Возможно, жажда мести. Или ненависть в чистом виде. У меня не было достаточно доказательств, что именно Хэнк стоял за моим похищением, но я дала Скотту слово, что сделаю все, что в моих силах, чтобы докопаться до самой сути этого дела. И я имела в виду, что если Хэнк причастен к этому, я заставлю его заплатить.

А еще этот Патч. Мой типа бывший парень. Загадочный парень, который произвел неизгладимое впечатление и на меня, и на Марси, а потом бесследно исчез. Я не могла никак представить себя рядом с каким-либо молодым человеком, но если уж на то пошло, я бы, скорее, представила себе нормального, симпатичного парня, который волновался бы о том, чтобы сделать домашнее задание по математике вовремя, и, возможно, даже играл бы в бейсбол. Все, что я знала о Патче, никак не вписывалось в этот идеальный образ. Да и знала-то я не так уж много.

Я должна найти способ это изменить.

Дома я нашла записку от мамы. Она планировала провести вечер с Хэнком Милларом. Сначала ужин, а потом – концерт симфонического оркестра в Портленде.

При мысли о том, что она наедине с Хэнком, у меня внутри все оборвалось. Но Скотт следил за Хэнком уже давно и знал, что у него роман с моей матерью. И он недвусмысленно предупредил меня, что я ни при каких обстоятельствах не должна показывать, что мне что-то известно. Никому из них. Хэнк уверен, что ему удалось всех провести, и лучше, чтобы он верил в это и дальше. А сейчас я просто должна надеяться и верить, что моей маме ничего не угрожает.

Я раздумывала, не позвонить ли мне Ви и не сообщить ли ей о том, что я знаю, как она врала про Патча и меня, но потом решила, что накажу ее в пассивной форме: не буду разговаривать с ней целый день, чтобы она мучилась угрызениями совести за то, что сделала. А когда я пойму, что она настолько переживает, что готова сказать правду – на этот раз действительно правду! – встречусь с ней с глазу на глаз. Ее предательство меня больно ранило, и я очень надеялась, что у нее есть приемлемое объяснение.