– Вот это склад Черной Руки, – прошептал Скотт, показывая в сторону четырехэтажного кирпичного сооружения с покосившейся пожарной лестницей и арочными окнами. – На прошлой неделе он входил туда раз пять. Он всегда приходит перед самым рассветом, когда весь остальной город спит. Оставляет машину в нескольких кварталах отсюда, а сам идет пешком. Иногда дважды огибает квартал, чтобы удостовериться, что за ним не следят. И после этого ты по-прежнему думаешь, что там, в ангаре, машины?!
Я вынуждена была признать, что ради пары «тойот «принимать такие меры предосторожности со стороны Хэнка было бы странно. Если уж говорить о машинах, то тогда я скорее бы предположила, что он использует это здание для хранения краденых машин. Но в эту версию мне тоже не верилось. Хэнк был одним из самых богатых и влиятельных людей в городе, вряд ли он отчаянно нуждался в подобного рода заработке. Нет, здесь крылось что-то другое. И судя по тому, как у меня волосы шевелились на затылке, – ничего хорошего.
– Мы сможем заглянуть внутрь? – спросила я, гадая, будут ли окна на складе Хэнка забиты, закрашены или занавешены, как во всех других зданиях. Сказать точно еще было нельзя, мы были слишком далеко.
– Давай пройдем еще квартал и узнаем.
Мы крались так близко к фасадам складов, что моя толстовка цеплялась за кирпичи в стенах. Дойдя до конца квартала, мы уже приблизились к складу Хэнка настолько, что можно было разглядеть: окна первых двух этажей были заклеены газетами, а вот на двух верхних этажах бумаги на окнах не было.
– Ты думаешь о том же, о чем и я? – У Скотта в глазах плясали озорные искорки.
– То есть о том, чтобы взобраться по пожарной лестнице и заглянуть внутрь?
– Мы можем кинуть жребий. И проигравший поднимается наверх.
– Вот уж нет. Это твоя идея, ты и поднимайся.
– Трусиха. – Скотт улыбался, но на лбу у него блестели бисеринки пота. Он достал дешевый фотоаппарат-мыльницу. – Там темно, но я все-таки постараюсь сделать парочку нормальных снимков.
Без лишних слов мы, пригнувшись, перебежали на ту сторону улицы и поспешили нырнуть в переулок за складом Хэнка, а там поторопились укрыться за мусорным баком, украшенным граффити. Я согнулась, уперлась руками в колени и хватала ртом воздух – не знаю, от чего я задыхалась больше: от бега или от страха.
Теперь, когда мы были так близко к цели, я вдруг пожалела, что не осталась в машине. Или вообще дома. Теперь я больше всего боялась попасться на глаза Хэнку. Как Скотт мог быть уверен, что вот прямо здесь и прямо сейчас нас не записывает какая-нибудь скрытая камера видеонаблюдения!
– Пойдешь наверх? – Втайне я надеялась, что у него тоже сердце в пятки ушло и что он решит вернуться в машину.
– Или войду внутрь. Каковы шансы, что Черная Рука забыл запереть дверь? – ответил он, поворачивая голову в сторону ряда дверей гаражей для грузовиков.
Я не видела эти двери, пока Скотт не привлек к ним моего внимания. Они не доходили до земли и находились чуть в углублении. Идеальны для тайной разгрузки или, наоборот, загрузки чего-то. По три двери в ряду. При виде их у меня словно что-то щелкнуло в голове: они были очень похожи на автоматические гаражные двери, которые я видела во время галлюцинации в школьном туалете. А этот склад имел пугающее сходство с другой моей галлюцинацией – той, что была у меня тогда, на обочине, с Джевом. Это совпадение показалось мне просто невероятным, но я не была уверена, что это стоит обсуждать со Скоттом. Что я ему скажу? «Кажется, я видела это место в своих галлюцинациях!»– вряд ли такого рода утверждение укрепит доверие ко мне.
Пока я пыталась сообразить, что означают эти мои ассоциации, Скотт вскочил на бетонный выступ и попытался открыть первую дверь.
– Закрыто.
Он пошел к панели с кнопками.
– Как ты думаешь, какой код? День рождения Хэнка?
– Слишком просто.
– День рождения его дочери?
– Тоже сомневаюсь. – Хэнк не казался мне настолько примитивным и глупым.
– Что ж, тогда придется вернуться к плану А, – вздохнул Скотт, подпрыгнул и ухватился за нижнюю перекладину пожарной лестницы. Вниз посыпались хлопья ржавчины, и металл протестующе заскрипел, но все же механизм сработал, цепь прошла куда надо, и лестница опустилась.
– Лови меня, если я упаду, – бросил он и начал подниматься по лестнице.
Попружинил на первых двух ступеньках, проверяя, могут ли они выдержать его вес, а потом, убедившись в их прочности, осторожно, шаг за шагом, он двинулся наверх, стараясь издавать как можно меньше шума. Я смотрела на него, пока он не вышел на первую площадку.
Наконец я сообразила, что мне же нужно стоять на шухере, пока Скотт лезет по лестнице, и высунула голову за угол здания. И увидела чью-то длинную острую тень. Показался мужчина. Я тут же спряталась за угол и зашептала:
– Скотт! Скотт!
Он был уже слишком высоко и не слышал меня.
