Но Моника не могла двинуться.
Она знала, что всё только начинается.
Машина мчалась по ночным улицам, сливаясь с городскими огнями. Внутри пахло кожей и лёгкими нотами мужского парфюма, но Моника не могла сосредоточиться ни на чём, кроме грохота крови в ушах.
Логан держал руль одной рукой, а другой нервно стучал по подлокотнику.
— Дерьмо, дерьмо, дерьмо… — бормотал он себе под нос.
— Нам нужно вернуться, — голос Моники дрожал, но она не сдавалась.
— Ты совсем рехнулась?! — он рвано выдохнул, бросив на неё быстрый взгляд. — Они хотели его убить. Думаешь, нас по головке погладят?
— Я не могу просто уехать!
— Ты должна!
Она ударила ладонью по приборной панели.
— Останови машину.
— ЧТО?!
— ОСТАНОВИ, БЛЯДЬ, МАШИНУ, ЛОГАН!
Он резко нажал на тормоз, шины завизжали. Машину занесло, но она встала.
Моника тут же рванула к дверце, но Логан схватил её за руку.
— Нет, чёрт возьми, ты не пойдёшь туда.
— Ты не понимаешь…
— Я всё понимаю, — его взгляд потемнел. — Но сейчас тебе нужно сидеть здесь и ждать.
Она стиснула зубы, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы.
— А если его уже убили?
Логан посмотрел в зеркало заднего вида.
— Тогда тебе лучше этого не видеть.
Время тянулось невыносимо долго.
Каждая секунда резала нервы, пока она сидела на заднем сиденье, сжав кулаки так, что ногти впились в кожу.
И вот… дверь машины резко открылась.
На сиденье рядом с Логаном плюхнулся Диего.
В крови. В потёртой рубашке, с раной на руке.
Моника вздрогнула.
— Поехали, — хрипло бросил он.
Логан молча вжал педаль газа.
Моника смотрела на Диего, но он лишь откинул голову на подголовник, тяжело дыша.
— Ты… ты в порядке?
— Было бы хуже.
Она протянула руку, но он чуть заметно отстранился.
— Всё нормально, Моника.
Но она знала, что это ложь.
И знала, что теперь всё изменится.
Тишина в машине была тяжелее, чем запах крови, смешанный с дорогим парфюмом. Логан вёл быстро, но осторожно, сквозь пустые улицы, прочерченные фонарями, в сторону их убежища.
Моника не могла оторвать взгляда от Диего. Его рубашка была испачкана кровью, но он держался так, словно всё в порядке. Словно не был на волоске от смерти.
— Тебя сильно задело? — её голос был тихим, но напряжённым.
Диего едва заметно усмехнулся.
— Бывает и хуже.
— Не веди себя как герой, — прошипела она, сжимая руки в кулаки.
Он лениво повернул голову в её сторону, его взгляд задержался на её трясущихся пальцах.
— Ты переживаешь?
— Ты, блядь, серьёзно?!
Логан вздохнул:
— Оставьте этот театр на потом. Сейчас главное добраться до хаты.
Но Моника не могла остановиться.
— Ты чуть не сдох, Диего. Если бы мы уехали на минуту позже…
— Но мы уехали, — оборвал он её. — Всё, хватит.
Она почувствовала, как её захлёстывает злость.
— Ты вообще способен на нормальные эмоции? Ты был в засаде! Тебя чуть не убили! Ты хоть осознаёшь это?!
— Да, осознаю, — его голос был слишком спокойным, слишком ровным. — Но я жив. Это всё, что имеет значение.
Машина резко свернула в подземный гараж.
Логан заглушил мотор и развернулся к ним:
— Всё, вылезайте.
Моника первой вышла наружу, с грохотом захлопнув дверь.
Диего выбрался медленнее. Его тело напряглось, когда раненая рука дёрнулась, но он не выдал боли ни звуком.
Она посмотрела на него:
— Дай мне осмотреть рану.
— Справлюсь сам.
— Ты невыносимый.
— Привыкай.
Они замолчали.
Логан хлопнул Диего по спине:
— Ты, конечно, сукин сын, но рад, что ты выбрался.
Диего криво усмехнулся.
— Я тоже.
Но Моника не могла отделаться от ощущения, что всё только начинается.
Диего молчал, пока Моника промывала его рану в ванной. Свет бил в глаза, белая плитка раздражала, а её пальцы были слишком горячими.
— Ты мог сдохнуть, — тихо сказала она, отжимая ватный диск.
— Но не сдох.
— Ты, блядь, издеваешься?
Она резко подняла голову, её взгляд прожигал его. Диего прищурился, изучая её лицо.
— Ты чего добиваешься, Моника?
— Чего добиваюсь? — она горько усмехнулась. — Тебя это задевает?
— Нет.
— Лжец.
Он резко схватил её за запястье, притянул ближе.
— Я лжец?
Её дыхание сбилось.
— Ты сам знаешь.
Они застыли, напряжение в комнате стало удушающим.
Моника первой отступила.
— Всё, пошёл к чёрту, — бросила она, вставая.
Диего усмехнулся:
— Уже ухожу, принцесса.
И исчез в темноте коридора.
Моника закрыла глаза.
Что-то в ней сдвинулось.
И это было опасно.
Моника стояла у окна, наблюдая, как Диего скрывается в ночи. Виски в её бокале было почти нетронутым, но горло жгло, будто она пила огонь.
— Ты не справишься с ним, — раздался голос за спиной.
Она медленно обернулась. В дверях стоял Николас, её брат, с ледяным выражением лица.
— Не твоё дело, — бросила она, сжимая бокал.
— Всё, что ты делаешь, — моё дело.
Он подошёл ближе, тяжёлый запах сигарет окутал её.
— Ты думаешь, что можешь играть в эти игры, но ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, Моника.
— А ты знаешь?
— Я знаю больше, чем тебе стоит знать.
Он смотрел на неё слишком внимательно, слишком оценивающе.
— Не лезь в это, сестрёнка.
Она усмехнулась.
— Слишком поздно.
Николас долго молчал, затем кивнул.
— Тогда не удивляйся, если однажды проснёшься и поймёшь, что назад дороги нет.