– Не знаю, – после долгой паузы отвечает Ален. – Но она была любовью всей его жизни. Он сделал бы все, чтобы спасти ее. Все.
Я щурю глаза.
– Она тоже его любила?
– С такой силой, которой я в ней и не подозревал, – кивает Ален. Он отворачивается и долго молчит. – Вот потому-то все эти годы я всегда был твердо уверен, что Розы нет в живых. Ведь если бы она осталась в живых, то вернулась бы к нему.
– Она, наверное, тоже думала, что он умер, – бормочу я. – Он оставлял свое имя в отеле «Лютеция»?
Ален удивлен моим вопросом,
– Да, конечно. Он до последнего надеялся, что Роза сумела спастись, что она выжила, несмотря на все слухи, которые до нас доходили. Его имя было там постоянно, чтобы, если Роза вдруг вернется, она смогла бы найти его.
– Мой дедушка ездил в Париж, – сообщаю я. – В 1949 году. Чтобы узнать, что случилось с бабушкиной семьей. Так она сказала.
– Обо мне там сведений не было, – повторяет Ален. – Поэтому он, конечно, и не мог найти меня. Но Жакоб делал все, чтобы его имя появлялось во всех списках, на тот случай, если Роза все же выжила.
Мне трудно думать о том, что это может означать. Мами не назвала дедушке имени Жакоба? Или дедушка нашел имя Жакоба в списках выживших, но скрыл это от бабушки, потому что знал, как она его любила, и хотел защитить свою семью, которая у них только-только складывалась? Я зябко поеживаюсь.
– Жакоб сбежал так же как вы и бабушка? – обращаюсь я к Алену. – До облавы?
Ален покачивает головой и тяжело вздыхает.
– Жакоб попал в Освенцим, – просто говорит он. – Выжил только потому, что был уверен: Роза жива и ждет его, а значит, он ее обязательно найдет. Он сказал, когда мы с ним виделись в последний раз, что не может поверить в ее смерть – иначе он бы это почувствовал. Только эта надежда на встречу и сохранила ему жизнь в том аду.
ЛИМОННО-ВИНОГРАДНЫЙ ЧИЗКЕЙК
Приготовление
1. Разогреть духовку до 190 °C. Соединить крекерные крошки с 0,5 стакана сахара, корицей и размягченным маслом и перемешать до получения однородной массы. Выложить в форму для выпекания диаметром 20 см, распределить равномерно по дну и стенкам, сделав бортик
2. Выпекать 6 минут. Вынуть из духовки и остудить.
3. Снизить температуру духовки до 150 °C.
4. Взбить сливочный сыр электрическим миксером, постепенно всыпая оставшиеся полстакана сахара, добавляя виноградный сок, лимонный сок, цедру и яйца до получения однородной массы без комков.
5. Остывший корж переложить на противень. Вылить в него сырную смесь.
6. Выпекать 40 минут или до тех пор, пока начинка не загустеет.
В тот день навестить Розу приходила Анни. Роза была в этом уверена. Но никак не могла взять в толк, о чем говорит ей девочка.
– Мама сейчас в Париже, – объявила Анни, ее серые глаза горели от возбуждения. – Она мне оставила сообщение! Она сказала, что, кажется, типа, нашла кого-то!
– Как мило, дорогая, – ответила Роза. Но совсем не могла сообразить, кто же такая мать Анни. Приходится ли она Розе родственницей? Или, может, это одна из постоянных посетительниц ее кондитерской? Однако нельзя же признаться девочке, что она не помнит ее матери. Поэтому сказала она совсем другое: «Твоя мама, верно, нашла что-то симпатичное в каком-нибудь бутике? Красивый шарфик, а может, туфли, а?» В конце концов всем Анни заливисто рассмеялась, и этот звук напомнил Розе о птичках, что щебетали под ее окном на улице генерала Каму, давным-давно.
– Да нет же, Мами! – воскликнула девочка. – Она ходила в Музей холокоста! Ну понимаешь, чтобы разузнать о тех людях, про которых ты нам рассказала!
– О, – пролепетала Роза, вдруг почувствовав, что ей совсем нечем дышать.
Вскоре Анни уехала, и Роза осталась наедине со своими мыслями, которые неотступно преследовали ее. Слова девочки всколыхнули настоящий смерч воспоминаний, такой мощный, что он грозил оторвать Розу от земли и унести ее назад, в прошлое, где она в последнее время оказывалась все чаще. Обычно воспоминания являлись сами по себе. Но сегодня Анни упомянула Париж и холокост, – и Роза попала в тот кошмарный день в 1949 году, когда ее милый Тед вернулся домой и подтвердил худшие ее опасения.
