Проходит целая вечность, пока мы получаем багаж, проходим таможню, разыскиваем на стоянке мою машину. И вот мы уже на пути на Кейп-Код. Успеваем выскочить из Бостона перед самым часом пик, так что на трассе номер 3 я выжимаю из своей старушки все, что могу, и лавирую среди других автомобилей со скоростью на 20 миль в час выше допустимой.
По пути названиваю Анни, и она наконец отвечает. Слабым от усталости голоском она сообщает, что сейчас находится в больнице и что изменений в состоянии Мами пока нет.
– Папа с тобой?
– Нет, – отвечает она, не раздумывая.
У меня начинает стучать в висках, как при подскочившем давлении.
– Где же он?
– Не знаю. Наверное, на работе.
– Ты просила, чтобы он поехал с тобой в больницу? Анни колеблется.
– Он вообще-то заезжал. Но почти сразу уехал, у него там важная работа.
Я слушаю дочь, а у самой болит сердце. Я ведь немногого хочу: только уберечь, защитить свою девочку, но, похоже, рассчитывать при этом на ее второго родителя не приходится.
– Ты прости меня, детка, – бормочу я. – Я так тебе сочувствую. Наверное, папа действительно очень занят. И все равно он не должен был бросать тебя одну.
– Да все нормально, – слышу я голос Анни. – Мы же тут с Гэвином.
Сердце заходится.
– Опять?
– Ага. Он просто позвонил проверить, как я тут, все ли нормально. А я и сказала, что папа уехал. Я Гэвина не просила, это он сам.
– Ой, – только и говорю я.
– Хочешь с ним поговорить?
Я уже собираюсь сказать «да», но соображаю, что мы через час до них доберемся.
– Просто передай ему от меня привет. И спасибо. Мы скоро будем.
Анни явно обдумывает услышанное.
– Кто это «мы»? У тебя что, типа, бойфренд завелся или еще что-то такое?
Я невольно хихикаю.
– Да нет, – бросаю взгляд на Алена, который рассматривает проносящийся за окном Пемброк. – Но у меня для тебя настоящий сюрприз.
Через час мы уже в Хайаннисе, входим в раздвижные двери больницы Кейп-Кода и несемся по вестибюлю. Дежурная на входе отправляет нас на третий этаж. Там в коридоре я вижу Анни, она сидит, понурившись. Рядом с ней Гэвин рассеянно перелистывает журнал. Они одновременно поднимают головы, глядя в нашу сторону.
– Мамуля! – В это мгновение Анни явно забывает, что стала слишком взрослой и крутой для проявления восторгов. Вскочив со стула, она бросается мне на шею. Гэвин, чуть приподняв руку, машет мне и криво ухмыляется. Я одними губами выговариваю
Наконец Анни выпускает меня из объятий и только сейчас замечает Алена. Тот неподвижно застыл рядом со мной, словно прирос к месту, и разглядывает ее.
– Здрасте, – здоровается Анни и тянет вперед ладошку. – Я Анни. А вы кто?
Ален торжественно пожимает протянутую руку, несколько раз открывает рот и закрывает, не произнося ни звука. Я поглаживаю его по спине, улыбаюсь своей дочурке и ласково говорю:
– Познакомься, Анни, это брат Мами. Получается, он твой двоюродный прадедушка.
Анни таращит на меня круглые глаза.
– Брат Мами?
И снова разворачивается к Алену.
– Вы правда брат Мами?
Ален кивает, и к нему наконец возвращается дар речи.
– Твое лицо кажется мне таким знакомым, дорогая. Анни озадаченно смотрит на меня, потом на Алена.
– Я что, типа, похожа на Мами, когда ей было столько, сколько мне?
Ален задумчиво покачивает головой.
– Возможно, немного. Но ты напоминаешь мне не ее.
– Тогда, наверное, кого-то, кого звали Леона? – выдвигает предположение заинтригованная Анни. – А то Мами меня все время так зовет.
– Не припомню, – слегка хмурится Ален, – чтобы я когда-нибудь был знаком с Леоной.
Разочарованная Анни сникает, а я замечаю, что Гэвин тоже подошел к нам и стоит в паре шагов от моей дочери. На какую-то долю секунды я испытываю сильнейшее желание обнять его, но сдерживаюсь и просто знакомлю его с Аленом.
– Гэвин, – говорю я, – это мой дядя. Брат моей бабушки. Ален, это Гэвин. – И после секундной паузы, соображая, как его представить, добавляю: – Мой друг.
Брови у Гэвина ползут вверх. Он делает шаг вперед и пожимает руку Алену.
– Поверить не могу, что Хоуп удалось вас разыскать. Ален косится на меня, потом переводит взгляд на Гэвина.
– Могу предположить, что от вас, молодой человек, она получала и помощь, и поддержку.
Гэвин отводит глаза и пожимает плечами.
– Нет, сэр. Она все сделала сама. Я только немного рассказал ей о холокосте, что сам знал.
– Не преуменьшайте важности того, что вы сделали, – возражает Ален. – Вы помогли семье воссоединиться.
Поморгав, он снова обращается к Гэвину.
– Не можем ли мы увидеть ее сейчас? Мою сестру? Гэвин колеблется.
– Формально часы посещений уже закончилось. Но я тут успел познакомиться кое с кем из сестричек. Посмотрим, что можно сделать.
Я наблюдаю, как Гэвин подходит к симпатичной белокурой медсестре лет двадцати с небольшим. Та хохочет и крутит локон, разговаривая с ним. К собственному недоумению, я вдруг ощущаю нечто подозрительно похожее на ревность. Отвернувшись, чтобы не смотреть на них, я беру за руку Алена.
– Как вы? Наверное, ужасно устали.
– Мне бы только посмотреть на Розу.
