Анни тут же разражается пулеметной очередью вопросов: «Когда вы последний раз видели Мами?», «Как это вышло, что вы решили, что она умерла?», «Как вам удалось смыться от этих наци?», «Что случилось с вашими родителями?» Ален терпеливо отвечает на все. Видя, как Анни склоняет свою головку к голове Алена и продолжает возбужденно что-то тараторить, я невольно улыбаюсь.
Вскоре возвращается Гэвин и кладет ладонь на мою руку. Меня при этом внезапно словно током бьет. От неожиданности я испуганно отдергиваю руку, как будто обожглась.
Гэвин хмурится, кашляет.
– Я поговорил с Кристой. Медсестрой. Она обещала тихонько провести нас к ней. Но только на пару минут. Здесь с этим строго, а время посещений давно закончилось.
– Спасибо тебе, – благодарю я. Удивительно, но я не могу заставить себя поблагодарить и Кристу, когда она ведет нашу компанию по узкому коридору, задорно помахивая упругим хвостиком светлых волос и, как мне кажется, подчеркнуто покачивая вправо-влево узкими бедрами. Могу дать голову на отсечение, что все это она проделывает ради Гэвина, но он будто не замечает этих ухищрений – положив руку Алену на плечо, он заботливо направляет старика к двери в конце коридора.
– Пять минут, – громко шепчет Криста, остановившись у последней двери справа. – Или у меня будут серьезные неприятности.
– Огромное тебе спасибо, – откликается Гэвин. – Я твой должник.
– Может, пригласишь как-нибудь поужинать? – говорит Криста. Фраза звучит как вопрос, а не как утверждение. Блондинка усиленно строит Гэвину глазки, напоминая мне персонаж какого-то мультика. Мне не хочется слушать его ответ. И я побыстрее, повторяя про себя, что все это полная ерунда, следом за Анни и Аленом вхожу в палату. И ахаю при виде фигурки, неподвижно лежащей на больничной койке под ворохом простыней.
Мами кажется совсем крошечной, она ужасно бледная, хрупкая, будто вся усохла. Соприкоснувшись плечом с Аленом, чувствую, как он вздрагивает. Надо бы сказать ему, что в последний раз, когда я видела бабушку, она выглядела совсем не так. Вообще-то я едва узнаю ее без привычной красной помады на губах и темной подводки для глаз. Но я онемела, как, впрочем, и сам Ален. Мы подходим поближе, за нами крадется Анни.
– Неважно она выглядит, да? – бормочет девочка. Я, оглянувшись, обнимаю ее за плечи, она не вырывается. Я касаюсь руки Мами – рука кажется мне холодной. Бабушка остается неподвижной.
– Ее нашли на полу возле стола. Забеспокоились, когда она не вышла к ужину, – негромко сообщает Гэвин. Я и не заметила, как он появился в дверях. – И сразу же вызвали «скорую».
Я слишком подавлена, чтобы поддержать разговор, и просто киваю. Чувствую, как дрожит Анни, и, скосив на нее глаза, я вижу, как она вытирает слезы. Я крепче прижимаю ее к себе, а она вдруг обхватывает меня двумя руками. Мы смотрим, как Ален подходит к кровати и опускается на колени, так что его лицо оказывается вровень с лицом Мами. Он что-то шепчет ей, своей сестре, потом нежно гладит ее по лицу. У него в глазах тоже поблескивают слезы.
– Я уж думал, что больше никогда с ней не увижусь, – шепотом повторяет он. – Почти семьдесят лет прошло.
– Она поправится? – спрашивает Анни у Алена. Она впилась в него глазами, как будто от его ответа зависит решительно все.
Ален, помедлив, все же кивает.
– Анни, я не знаю наверное. Но не могу поверить, что Бог позволил нам встретиться сейчас только для того, чтобы забрать ее, даже не дав нам попрощаться. Я хочу верить, что во всем этом есть какой-то смысл.
Анни с жаром мотает головой.
– Я тоже!
Прежде чем кто-то из нас успевает что-то добавить, в дверях вновь появляется бойкая сестричка.
– Вам пора, – объявляет она. – Скоро мой начальник подойдет.
Мы с Гэвином переглядываемся.
– Ладно, – отвечает Гэвин. – Спасибо, Криста. Мы уже уходим.
Он делает мне знак, и я, взяв Анни за руку, увожу ее от кровати Мами. Уже от двери, глянув назад через плечо, я вижу, что Ален снова низко склонился над Мами. Он целует ее в лоб, потом поворачивается, и становится видно, что лицо у него мокрое от слез.
– Прости меня. – Ален будто оправдывается. – Это оказалось трудно.
– Понимаю. – Я беру и его за руку. Вместе – Ален, Анни и я – мы выходим из палаты, оставив Мами в полумраке.
С Гэвином мы прощается примерно на полпути от больницы. Ему завтра в семь на работу, да и мне нужно открывать кондитерскую. Жизнь продолжается. Анни забирает у меня ключи и идет к машине вместе с Аленом.
– Я просто не знаю, что сказать, как тебя благодарить, – говорю я Гэвину, рассматривая носки своих туфель.
– Да я ничего особо и не делал, – откликается Гэвин. Подняв глаза, я успеваю увидеть, как он пожимает плечами. – Я правда рад, – улыбается он, – что ты отыскала Алена.
– Я его нашла только благодаря тебе. И Анни, пока меня не было, нипочем бы одной не справиться, если бы не ты.
Он снова пожимает плечами.
– Не-а. Так бы всякий поступил на моем месте. – Помолчав, он договаривает: – Может, не мое это дело, но твой бывший – явно не подарочек.
Я сглатываю.
– Почему ты так решил? Гэвин разводит руками.
