– Господи, благослови эту мудрую старушку! – Лида в очередной раз за вечер подняла руки к воображаемым небесам. – А с чего это тебе с собой кончать? Я б на твоем месте пела да плясала – само провидение расставило все по местам. У тебя руки чисты, а за смерть твоего дитя убийцы получили по заслугам – радоваться нужно.
Следующие воспоминания давались нелегко, за два проведенных в тюрьме года я так и не свыклась с мыслью, что недалеко ушла от своих родителей. Мое сердце перегоняло по венам кровь убийц, и это уже не было так страшно, как то, что я и сама не без греха.
– Прямо в лужах крови меня догнало последнее, затерявшееся в подкорках мозга воспоминание. Оно и заставило меня онеметь. Я не могла и не хотела защищаться, так же как и бередить все раны давно минувших дней. Посторонним людям без разницы, за какое преступление я буду нести наказание, так зачем оправдывать одно убийство, чтобы сознаваться в другом?
– Кирочка, что за ерунду ты несешь, кого ты могла убить? – выпуская клубы дыма, хмурится Лида.
– Хотелось бы верить, что не могла, но… У моего подсознания был припрятан для меня еще один сюрприз. Как оказалось, прежде чем навсегда покинуть «Дом солнца» в июле восемьдесят седьмого, меня отпускали на выходные в начале мая, о чем мне не пришлось вспомнить даже на раскопках, и только огромная лужа крови, растекавшаяся по полу, выпустила наружу последний кошмар.
– Дочка, не желаешь на свежий воздух выйти? Отец в саду гамак повесил. Отдохни среди природы. На парад идти не предлагаю, но в четырех стенах, по-моему, ты достаточно належалась.
