— Да она только послезавтра приедет, так что успею всё убрать. Дай сюда, горе луковое, — он повернулся на бок и принялся вытягивать из её густой шевелюры остатки «ламбера».
А дальше Рита сама не поняла, как всё произошло. Он неожиданно наклонился и поцеловал её прямо в губы. Страстно, умело, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Но она и не хотела его отталкивать, наоборот, обхватила затылок руками и притянула к себе ближе.
Было так странно ощущать его блуждающий язык у себя во рту, но тем не менее это было чертовски приятно и очень волнующе. Теперь-то Рита поняла, почему он так нравился девчонкам — Пушкин обалденно целовался, а ещё он искусно шарил руками по её телу, не раздражая навязчивостью, а наоборот, распаляя.
Это было абсолютно новое для неё ощущение, и ей хотелось ещё, хотелось продолжения, узнать, что следует за всем этим после…
Подняв руки вверх, она позволила ему стянуть с себя футболку…
Тимур
Сука! Чёртова сука!
Тоже мне — собрала вещи, ушла! Да скатертью дорога! Прибежит ещё, в ноги упадёт, будет вымаливать прощение! А он не простит! Пусть она с голоду подыхает — не простит!
Тимур бродил по пустующей квартире и, вымещая злость, пинал ни в чём не повинную мебель.
Дочь совсем от рук отбилась — убежала куда-то в истерике; жена завела любовника и, собрав вещи, ушла; замужняя любовница ждёт от него ребёнка.
Больше всего на свете он любил порядок, режим, размеренность, и меньше всего — сюрпризы и хаос. Сейчас же его жизнь напоминала армагеддон, всё перевернулось с ног на голову. Порядки, нерушимые устои, взгляды — всё это рухнуло в одночасье. Сейчас он остался совсем один в большой пустой квартире и не знал, куда себя деть.
Это было странно, но когда Яна ушла, у него не возникло мысли её остановить. Впервые за совместно прожитые девятнадцать лет он не боялся её потерять.
Она не любит его, не хочет, она предала его, изменяла с другим! Зачем она ему? Для чего?
Да, можно было бы проучить её, начать мстить, устраивать подлость за подлостью — именно этого он жаждал, когда только узнал о появлении в её жизни ублюдка Набиева. Но сейчас он словно перегорел. Зачем тратить свои моральные силы на шлюху? Пусть катится! Он оставит её ни с чем — нищенкой, а когда этот мажор пнёт её коленом под зад, и она прибежит вымаливать у мужа прощения — он только посмеётся ей в лицо. Так ей и надо, заслужила!
Больше волновало его сейчас другое — Полина. Её беременность. Его будущий сын. А то, что это будет сын, он нисколько не сомневался.
Эта новость его словно обухом по голове шарахнула — на пятом десятке стать отцом, это даже волнительнее, чем в восемнадцать. В молодости вся жизнь впереди и такие вещи, как продолжение рода, кажутся естественными, но он в свои сорок шесть уже даже не помышлял о подобном и если планировал нянчить детей, то только уже внуков. И тут такое! Это же вся жизнь изменится в корне! Нужно успеть дать ему достойное воспитание, образование, научить всему, что знает он сам. И имя он хотел дать ему достойное — Святослав, в честь деда.
Размышляя о будущем ребенке, Тимур даже расцвел, и мысли о сбежавшей жене отошли на второй план.
Его сын. Его кровь. Он вырастит из него настоящего человека!
И тут его осенило, словно черная грозовая туча закрыла собой ясный небосвод: а что если Полина улетит с ребенком обратно во Францию или куда-нибудь ещё? Что если не позволит принимать участие в воспитании? Вон она какая своенравная — палец в рот не клади, это не мягкотелая Яна. Полина запросто может его отбрить и вообще ни разу не показать сына.
От одной только подобной мысли Тимуру сразу стало не по себе. Да и терять саму Полину он не хотел — он словно к ней прикипел за эти недели, и дело даже было вовсе не в прекрасной совместимости в постели. Ему нравилась эта её заносчивость, её уверенность в себе, нравилось, что она держала его яйца в своём крошечном кулаке. Именно такой женщины ему не хватало — властной, горячей, темпераментной. Жизнь с ней будет как на пороховой бочке, но зато не унылое болото, как с его уже практически бывшей. Нужно ехать к Полине, спокойно поговорить, теперь-то его уже ничего не держит.
Натягивая пиджак, Тимур схватил со стола ключи от машины и, перешагивая рассыпанные лекарства, спешно покинул брошенную всеми квартиру.
Яна
Обняв ладонями горячую чашку чая, благодарно взглянула на хлопочущую возле плиты подругу. Ася, повязав вокруг талии фривольный фартук с изображением обнаженного мужского торса, решила во что бы то ни стало накормить меня своей фирменной пастой с соусом карбонара.
— Тимур твой — форменный козёл! Я давно это говорила, и наконец-то он открыл своё истинное лицо! — помешивая на сковороде кусочки мяса, ворчала она. — Давно надо было от него уходить. Вон ты какая красотка: я четыре пластические операции сделала, но до тебя мне далеко.
— Да брось ты! Не наговаривай… — смутилась, как и всегда от её комплиментов.
