Маргоша сладко потянулась и с неохотой разлепила веки. Яркий солнечный свет бил в глаза, а нос щекотал аромат свежеиспечённых блинчиков. На мгновение ей показалось, что она у себя дома, а на кухне как всегда колдует мама, но незнакомые обои в тонкую голубую полоску и заваленная техникой комната заставили её всё вспомнить.
Она вчера напилась и переспала с Пушкиным. Переспала не единожды и с большим удовольствием. С Пушкиным, которого отец на дух не переносит. А ещё она не пришла ночевать домой и никого об этом не предупредила. Она курила, пила крепкий алкоголь и занималась диким сексом с чернокожим парнем.
Всё, она больше не маленькая папина дочка — она взрослая девушка, способная принимать решения сама!
Осознание этого сделало её по-настоящему счастливой, а воспоминания о проведенной ночи заставляли сердце буквально ухать от восторга.
Она с удовольствием ощущала на себе его свободную футболку, надетую на голое тело, с интересом рассматривала фотографии маленького темненького мальчика в разноцветных рамках на стене, изучала его кубки и медали, полученные за достижения в футболе и, умирая от голода, втягивала в себя аппетитные ароматы, доносившиеся из кухни.
В прихожей послышалось шуршание: пятясь спиной вперёд, Пушкин толкнул дверь и вошёл в комнату. В руках он держал поднос с завтраком: блинчики, яичница, апельсиновый сок. Всё выглядело настолько аппетитно, что Марго была готова проглотить еду не жуя, и плевать на вечную диету. Плевать на всё! С этого дня она новая Марго, свободная от навязанных правил и стереотипов.
— О, ты уже проснулась! А я вот тут решил тебя побаловать. Класс? — поставил поднос ей на колени и плюхнулся рядом на кровать.
— Ага, крутяк! — Рита жадно впилась зубами в блин. — Будешь? — он потянулся и откусил сразу половину. Куски творога посыпались на постель, и они рассмеялись, выковыривая комочки из одеяла.
Пушкин классный, настолько, что затмил собой всех на свете! Даже Яна Романовича. Да, вот так бывает — одна ночь решила всё. Рита по уши влюбилась!
Она понять не могла, чем и куда смотрела раньше, он же идеальный, и ей нравилась в нём абсолютно каждая мелочь! Всё, кроме разве что…
— Пушкин, а можно я и дальше буду называть тебя Пушкин? Просто Мандазир звучит как-то… — она смешно сморщила носик.
— А, называй как хочешь, я привык, — беспечно махнул рукой и ослепительно улыбнулся. — Пушкин — значит Пушкин, всё как ты захочешь, Рита.
— Я — Марго! — она пихнула его локтем, и они снова весело рассмеялись. — Слушай, а это ещё что? — она двумя пальцами подняла с тарелки заветренный кусок сыра. — Это что, вчерашний — с пола?
— Ну извини, другого не было, — пожал он плечами и снова получил внушительный удар. — Ай, блин, да я пошутил! Пошутил я!
Улепётывая из комнаты, он не забывал поддевать её подколами, за что получал игривые пинки и летящие вслед куски сыра…
Яна
Расстерянно моргнув, подняла взгляд на стеклянную матовую стену, затем снова опустила глаза на тест, едва удерживаемый трясущимися руками.
Две яркие полоски. Ошибки быть не может. Я беременна.
Это оказалось настолько неожиданно, что я вот уже десять минут не могла прийти в себя — сидела на крышке унитаза, крепко сжимая тонкую бумажную полоску с реагентом, как подтверждение тому, что это не сон.
Моя тошнота, головокружение, слабость, озноб — всё, что я считала последствием пережитого стресса, оказалось признаками беременности.
Я настолько погрязла в своих переживаниях, что совсем перестала следить за циклом, а наступившую задержку сочла ничем иным, как гормональным сбоем. В моём возрасте подобные эмоциональные встряски совсем не шутки.
Только лишь какое-то неведомое шестое чувство заставило меня подняться сегодня пораньше и спуститься вниз в аптеку. Я ни на что не надеялась, более того — отрицала даже малейшую возможность подобного, а увидев две полоски решила, что это обман зрения.
Какая ещё беременность? Мне сорок один год! Далеко не молодая девочка и тут такое…
Это было странное чувство — радость, поделенная на страх. Как Ян отнесётся к подобной новости? Вдруг он не хочет детей? Его карьера пошла на взлёт, он подписал контракт на строительство жилого комплекса, открывает новый магазин, расширяет ассортимент услуг в своей фирме, возможно, семья просто не вписывается в его далекоидущие планы… Может ли так случиться, что малыш станет для него помехой?
Вчера мы помирились: он забрал меня от Аси, и мы разговаривали полночи, рассказывая друг другу всё, до мелочей, открывали душу и сердце, чтобы потом не было неприятных сюрпризов. Я искренне попросила прощения за своё недоверие, за своё идиотское поведение. Во время разлуки я всё осознала и поняла, что если и дальше буду продолжать себя так вести, то потеряю его навсегда. Ему элементарно надоест догонять меня и вытаскивать из передряг. Конечно, он меня простил и даже простил Риту за тот её ужасный поступок, который едва не разрушил всё.
Мы не могли надышаться друг другом, натрогаться, мы любили друг друга до самого рассвета, и вот утром меня ожидал такой сюрприз…
