В первый раз слушая запись на телефоне, Рут думала, что заболела. Невозмутимый голос Эмити, рассказ о том, что проделывал с ней Итан Освальд и как на это отреагировали люди, вызывал в ней такую ярость, что она едва могла пошевелиться.
Все, на что она теперь способна, это лежать на кровати и смотреть в потолок, вновь и вновь воспроизводя рассказ Эмити. Двигаться больно.
– Просто не злись на нее, – говорит Бет со своего обычного места в изножье кровати.
– На Эмити я не злюсь, – возражает Рут, хотя в душе признает, что все-таки немного злится. А может, и не немного.
Она садится в постели.
– Нужно вывести Ресслера, прежде чем идти на работу, – говорит она Бет.
Это правда, но не вся. Кое-чем в этой записи Рут пока не готова поделиться с Бет. Для начала ей бы самой еще разок это прослушать. Если она об этом расскажет, все поменяется кардинально.
– Пойдем, малыш, – говорит она псу, берет телефон и наушники и направляется к двери.
К концу посиделок в ресторане Эмити определенно была под хмельком.
– Замечательно посидели, – сказала она, словно минуту назад не было разговора о худших моментах ее жизни.
– Скоро повторим, – заверила Рут, но тут же почувствовала, что солгала.
Для себя она уже решила: продолжать липовый подкаст смысла нет. И подружиться, судя по всему, тоже не получится, ведь Рут слушала истории Эмити об Итане Освальде и даже не заикнулась, что тоже имеет отношение к этому человеку.
На улице, прежде чем расстаться, Эмити с неожиданно застенчивым видом наклонила голову.
– Я еще кое-что тебе записала, – сказала она, старательно отводя глаза. – Когда ты ходила в уборную. Никогда и никому этого не рассказывала, но мне стало легче оттого, что высказалась. Осуждай меня, если хочешь, но… я искренне надеюсь, что ты не осудишь. Потому что ты мне нравишься, Рут. И было бы здорово, если бы у меня появилась союзница.
Трепетная надежда преобразила лицо Эмити – Рут словно впервые увидела ее.
В уборной Рут пробыла достаточно долго, сполоснула лицо холодной водой, еще раз сделала дыхательные упражнения. Пыталась прийти в себя после того, что Эмити рассказала ей о мистере О.
Выходит, за это время Эмити воспользовалась возможностью сделать признание.
Шагая с Ресслером в сторону парка, Рут вновь включает секретную запись – сердце колотится так, будто она слушает ее впервые.
«Я знала, что мистер О. питает слабость к детям. Точнее, догадывалась, потому что он всегда просил меня брать младшую сестренку с собой на репетиции – на те, что проходили у него дома. И всегда о ней расспрашивал. Какие фильмы она смотрит, какое у нее любимое животное и всякое такое. Джемми из двойни, а он всегда говорил, что ему нравятся разнополые близнецы: якобы в детстве жил по соседству с такой парой, и они приняли его третьим в свою команду. При этом о моем брате не спросил ни разу, понимаешь? Я не особо обращала внимания на эти разговоры, но как-то раз он поинтересовался, какого размера у Джемми белье. После этого я перестала отвечать, потому что вопрос явно переходил границы нормального. Он и дальше уговаривал приводить ее, но я старалась отвертеться под разными предлогами.
Впрочем, это не самое плохое. Точнее, плохое, конечно, но дальше было еще хуже. Надеюсь, ты не возненавидишь меня, Рут. Ведь я была ребенком.
После переезда в Коннектикут он мне писал. Часто. Говорил, что я одна из тех, кто был для него Джули Джордан, а значит, у меня не получится от него отвязаться. И я ему отвечала. Даже когда его посадили. Знала, что он совершил, и все равно не могла сказать „нет“. Он будто имел надо мной какую-то власть.
Так что неудивительно, что я оказалась в отношениях с серийным убийцей. Ну вот такая вот я».
– Чего-то тут не хватает.
Бет, мерившая шагами комнату, внезапно останавливается. Просит еще раз прослушать признание Эмити.
У Рут не получилось долго скрывать от нее запись.
Отработав смену в баре, она пришла домой усталая и растерянная, и Бет сразу смекнула: что-то не так. И Рут уступила – включила вторую, секретную запись, которую Эмити сделала в ресторане и в которой призналась в том, чего не смогла сказать Рут в лицо.
– «Он будто имел надо мной какую-то власть», – повторяет Бет, сосредоточенно хмуря брови. – Тут нечему удивляться: такие мужчины, как Итан Освальд, бывают невероятно харизматичными.
– И очень ловко манипулируют людьми, – добавляет Рут, вспоминая типологию серийных убийц, которую изучала в колледже. – Но своим родственникам они редко причиняют вред.
– Наверное, только потому, что боятся попасться? – предполагает Бет. – К тому же Эмити не была его родственницей.
– Нет, она была для него всего лишь Джули Джордан. – Рут закатывает глаза, но потом вдруг резко их распахивает. – Одной из многих Джули Джордан, Бет.
– Думаешь, он третировал и других девушек? – У Бет тоже расширились глаза.
– Это было бы ужасно, – говорит Рут. У нее такое чувство, будто она ведет машину в тумане и вот-вот из него выберется. – Но что, если он просил и других учениц подготавливать своих младших сестер?
Рут и Бет смотрят друг на друга, и внезапно обеих осеняет догадка.
