Рут была исполнена такой решимости разобраться с этими старыми «глухарями», что пропустила вечернюю лекцию. Каждая новая порция информации лишь укрепляла ее уверенность, что таинственные исчезновения девочек служили репетицией похищения Бет. Рею Маллинс в первые две недели отсутствия считали сбежавшей из дому. Заявление от родителей Лейлы Кальб, постоянно имевших неприятности с полицией, тоже сперва никто не принял всерьез. Еще была Лори, которая только недавно перебралась в трейлер к своей бабушке, потому что мать забрали в реабилитационный центр. Все эти девочки существовали на обочине жизни, их исчезновения практически никто не заметил.
Рут нашла своих «менее мертвых». И была убеждена, что Итан Освальд тоже считал их таковыми. Но доказать это было трудно, ибо сведения о том, что Итан Освальд хоть раз приезжал в Коннектикут до 1996 года, отсутствовали. В 1983 году, когда четырнадцатилетнюю Рею в последний раз видели на автозаправке у трассы I-91. Или в 1985-м, когда по дороге домой из бассейна исчезла тринадцатилетняя Лейла. Или шестью годами позже, в 1991-м, когда пропала одиннадцатилетняя Лори Джилл с шестью книгами из передвижной библиотеки, остановившейся на улице, где живет ее бабушка.
Но это не важно, решила Рут. Освальд работал учителем. Все три девочки пропали летом, в это время школы закрыты и для учителей тоже. Он вполне мог приехать в Коннектикут. Ведь известно, что некоторые из самых матерых серийных убийц пересекали границы штатов.
И имели излюбленные охотничьи угодья.
В тот вечер, отмечая вместе с родителями день рождения в итальянском ресторане на Линкольн-сквер, в который они ходят по особым случаям, Рут думала о своем. Чтобы представить свою гипотезу в полиции Хобена, нужны не просто догадки и статистика из баз данных. Особенно если они узнают о Бет и о том, сколько раз психологи объясняли юной Рут, что она не может видеть свою подругу, хотя на самом деле она ее видела.
Она давно привыкла, что ей не верят.
А что, если взять небольшой отпуск от занятий и полностью сосредоточиться на построении аргументации против Освальда, размышляла она, накручивая на вилку спагетти. В итоге это может пойти на пользу учебе. Она как раз прикидывала, что из этого получится, когда отец слегка откашлялся, а мать шумно выдохнула – так, будто некоторое время не дышала. Рут подняла взгляд и наконец обратила внимание, с каким сконфуженным видом сидят оба ее родителя. Сперва она решила, что они опять разругались: Эллис и Синтия только что пережили развод и еще не привыкли нормально общаться друг с другом. Но потом заметила в руках отца конверт. Подарки от них (от каждого по отдельности) она уже вскрыла, поэтому удивилась.
Внутри лежало напечатанное письмо и чек на ее имя. На сумму сто тысяч долларов.
– Что?.. – начала Рут и осеклась, увидев имена внизу письма.
Билл и Пэтти Лавли. Родители Бет.
– Они решили, что это поможет тебе в учебе, – произнесла Синтия с таким видом, будто ее того и гляди вырвет.
– Мы говорили, что, наверное, не сможем это принять, – добавил Эллис, – но они настаивали. Что нам оставалось делать?
Эти слова прозвучали как извинение.
Рут посмотрела на чек, и у нее закружилась голова.
– Я хочу домой, – еле слышно вымолвила она.
Когда той ночью она лежала в кровати и крутила большим и указательным пальцами кольцо с незабудкой, к ней на краешек постели присела Бет.
– С днем рождения, Рути, – сказала она и мотнула головой в сторону конверта на тумбочке. – Когда я родилась, они вписали меня в свой страховой полис, чтобы, когда я вырасту, мне было проще оформить собственный. Но знаешь…
Рут все знала. Придя домой из ресторана, она несколько раз подряд перечитала письмо от родителей Бет. О том, как Билл и Пэтти всегда хотели подарить Рут на двадцать первый день рождения сумму страховой выплаты, полученную ими после смерти дочери. Возможно, Рут удастся сделать что-нибудь стоящее в память о Бет, писали они, хотя подчеркивали особо, что в этой связи у нее не возникнет никаких обязательств перед семьей Лавли. Билл и Пэтти лишь хотят как лучше для Рут, и она вправе использовать деньги по своему усмотрению. Ей даже не обязательно их благодарить. Более того, они предпочли бы, чтобы Рут никому об этом не рассказывала.
– Все из-за того, что в твой день рождения им всегда грустно, – сказала Бет с несвойственной ей прямотой. – Он напоминает им о том, что ты жива, а я нет.
Это был первый раз, когда Бет так резко обозначила границу между ними. Не добавив больше ни слова, она встала и вышла из комнаты.
А незадолго до полуночи вернулась уже не одна.
В отличие от Бет, три явившиеся вместе с ней девочки со времени своего исчезновения ничуть не повзрослели. Выглядели они в точности так же, как на фотографиях, которые Рут нашла в Сети, поэтому она сразу их узнала.
– Они упросили меня взять их с собой, – с улыбкой вздохнула Бет.
Давешнее мрачное настроение, судя по всему, прошло.
