— Зачем ты вообще со мной пошла? На хрена?
— Я хотела по-человечески. Хотела, чтобы…
— По-человечески? Когда на расстрел ведешь, нужно быть полной идиоткой, чтобы думать о человечности.
Он прав. Я идиотка. Самая настоящая идиотка.
— Прости, — бормочу, глядя себе под ноги. — Прости меня. Я не хотела так. Мне стыдно. За все, что произошло. Мне правда очень и очень стыдно.
Паша шумно выдыхает. Касается пальцами моей щеки.
Он смотрит сквозь меня, а я даже шага ступить не могу. Прилипала к чертовому полу и обливаюсь слезами.
— Иди! — Пашка снова переходит на крик.
Зажимаю уши ладонями и, шмыгая носом, бегу к двери.
Пулей вылетаю из Воронинской квартиры. Такси уже ждет меня внизу, оповещение приходит где-то на четвертом этаже, пока я еду в лифте. Видимо, машина была очень близко.
Первые минут десять, что нахожусь в такси, я пребываю в уверенности, что ехать нужно домой. А потом, потом просто меняю адрес. Наизусть его помню. Понятия не имею, дома ли Азарин, возможно, сейчас я снова с разбега прыгну в болото наших общих неприятностей, но мне нужно его увидеть.
Просто нужно.
На удивление, к лифту меня пропускают без проблем. Значит, хозяин квартиры на месте и не против того, чтобы я вошла. Судя по тому, что сообщил мужчина на стойке.
Боязливо выхожу из лифта и сразу напарываюсь на открытую дверь.
Катя стоит, привалившись спиной к стене.
— О, а мы тебя не дождались, — хихикает и надевает туфли, как только я переступаю порог.
— Ты куда?
— А за мной Гирш приехал, у меня продолжение вечера. Отелло отрубился в спальне на кровати. Очень порывался поехать к Воронину, еле остановила.
— Ты сказала ему адрес? — в ужасе на нее таращусь.
Катя громко цокает языком и закатывает глаза.
— Нет. Но тебе, — касается моей руки, — советую сменить телефон.
Пока я вникаю в смысл ее слов, Токман вышмыгивает за дверь, оставляя меня одну посреди прихожей.
Ладно, о своем телефоне я подумаю завтра.
Выдыхаю. На цыпочках иду к спальне и, стараясь не шуметь, заглядываю в темную комнату. Падающий из коридора свет позволяет увидеть ярко-желтую футболку, от которой рябит в глазах.
Все так же аккуратно подхожу ближе и сажусь на самый краешек огромной кровати. Тим на мое появление не реагирует. Видимо, действительно спит.
Провожу ладонью по покрывалу и ложусь рядом. Всхлипнув, подтягиваю колени к груди и абсолютно не замечаю, как засыпаю.
Тим
Долго пробираюсь сквозь пленительную темноту, прежде чем открыть глаза. Воздух влажный и практически осязаемый. Жарко. Стаскиваю с себя футболку. Судя по тому, что в комнате полумрак, скоро рассвет.
Переворачиваюсь на живот, подминая подушку под грудь. Соприкосновение ладоней с прохладной простыней слегка отрезвляет. По-хорошему, надо бы включить сплит-систему, но сейчас даже за пультом тянуться влом.
Веки мгновенно слипаются, а грань между сном и явью тут же ускользает. Глубокий вдох рассредоточивает по легким воздух, а запах «капризных» духов становится более ярким. Не может в моей квартире пахнуть Аринкиными духами. Но почему-то я их чувствую.
Очередной обман разума. Весь сегодняшний день — сплошная фикция.
Пару минут лежу обездвиженно с полным ощущением чужого присутствия. За спиной что-то шелестит. Похоже, Катрин все-таки допила вискарь и никуда не свалила.
Морщусь от тычка в спину. Судя по всему, это Катюхино колено.
— Отодвинься, — бурчу, уткнувшись рожей в подушку. — Бесишь.
— М?
Катька мычит что-то нечленораздельное в ответ и, будто назло, забирается мне под бок, а потом вообще закидывает на меня ногу. Она там издевается, что ли?
Нет, ну с таким я даже с похмелья мириться не готов, хоть и валяюсь тут трупом с раскалывающейся башкой.
Раздраженно скидываю с себя ее ногу, которую она мгновенно возвращает обратно. Как же бесит! Переворачиваюсь на бок, чтобы придушить эту выдру подушкой.
— Я тебя прибью!
Морщусь от скользнувшей по лицу полоски света из прихожей. Катя снова толкает меня коленом, но уже в живот. Выдыхаю сквозь зубы и замираю, как только взгляд касается блондинистой головы.
Я ведь проснулся? Может, под грибами какими? Вроде ничего кроме виски мы с Токман не употребляли. Промаргиваюсь и вдогонку тру глаза, потому что Громова, сопящая у меня под боком, не может быть реальной. Точно не в этой жизни…
В комнате полумрак, но горящий в прихожей светильник дотягивает настырные лучи до расслабленного женского лица.
Не Катя…
Аринка что-то бурчит, будто чувствует, что я на нее смотрю.
— Жарко, — отталкивает меня от себя, а потом вообще скидывает одеяло.
Светлое платье задралось до задницы, я прекрасно вижу ее кружевные трусы. Нервно сглатываю вставший в горле сухой ком. Может, действительно пора лечиться? Что, если я алкоголик и у меня «белка»?
Нерешительно, боясь развеять дымку из своих же видений, касаюсь кончиками пальцев Аринкиной щеки. Она дергает рукой, будто хочет отогнать муху.
Настоящая, получается…
Нормально так проснулся. Это шутка какая-то? Как она тут оказалась?
Не шевелюсь. Не дышу даже. Если со стороны на себя посмотреть, я на нее как маньяк сейчас пялюсь, не меньше.
