Иногда выделяют ситуативный вагинизм, который возникает, например, только при сексе, а при введении тампона или при гинекологическом осмотре симптомов нет. (У Арины как раз такой случай)
Тим
Я иду чуть вперед, Арина шагает сзади. Я ее не тороплю. Честно говоря, и сам-то еле плетусь.
Ее признание слегка прибило к земле, как пыль дождем. Где-то в области груди точно щелкнуло. Болезненно шарахнуло в сердце, а потом незамедлительно растеклось по телу. Это что-то на грани добра и зла. Меня штормит, как маятник, с одной стороны — будто выбросило в прошлое, где она только моя и, по сути, никого у нее не было, с другой…
А вот с другой, все куда сложнее. Херово, короче говоря.
Мы подобрались к очередному Рубикону. Еще немного, и точка невозврата будет пройдена…
Глобально не прикольно это все. Не ожидал. Мнимый восторг под гнетом душащих эмоций. А они есть. Их много. Чересчур даже. Слов пока нет, еле сообразил, как правильно отреагировать. После ее признания время на секунды пошло, один неверный шаг, и здравствуй, бездна, из которой второй раз мы просто не вырулим.
Надеюсь, что она моего торможения не заметила, потому что сама как в колбе. Только зрачки туда-сюда скачут. А так в анабиозе почти.
Паршиво, если вся эта хрень у нее из-за меня. Только вот, судя по всему, так оно и есть.
Оглядываюсь мельком. Мы уже зашли во двор, вытаскиваю из кармана ключи и, взбежав по лестнице, открываю дверь. Арину пропускаю вперед и сразу щелкаю выключателем. В просторной гостиной зажигается свет.
Как таковой прихожей тут нет. С улицы сразу попадаешь в столовую-гостиную. В центре камин. Почему-то к нему мой взгляд и прибивает. Походу, снова подвисаю, потому что Аринкин голос слышу где-то отдаленно. Она интересуется, где ванная. Указываю направление. Дожидаюсь, пока за ней закроется дверь, и заглядываю на кухню.
В спешке шарю по ящикам в поисках сигарет. Кажется, мое порывистое «бросаю» переносится до завтра.
Срываю фольгу с пачки, радуясь тому, что у Агаты всегда есть припасы этой дряни.
Отдаленно слышу, как в ванной шумит вода, и открываю окно. Несколько раз кошусь в темный коридор, по которому ушла моя Громова, и чиркаю зажигалкой.
Первая затяжка как стакан воды после марафона. Заходит на ура и слегка приободряет. Но это лишь первые секунды, потом нехило ведет. Дымка в голове становится плотнее, хлопаю глазами и затягиваюсь снова.
Присаживаюсь на подоконник и стряхиваю пепел в открытое окно.
Подвисаю на пару минут. Когда затягиваться уже нечем, тушу окурок под струей воды в раковине и выбрасываю в урну. Мою руки и чувствую, что внутри сидит напряжение. А еще какое-то нехорошее предчувствие.
Прошло минут десять, но Аринка так и не вернулась.
Тревога нарастает. Инстинкты защитника включаются на максимум. Иду туда. Дергаю дверь — закрыто.
— У тебя все нормально? — спрашиваю после короткого стука. — Откроешь?
Замок щелкает незамедлительно. Тяну ручку двери на себя и сразу сталкиваюсь с Ариной взглядами. Она переминается с ноги на ногу. Улыбается, а у самой глаза красные. Ревела. Расставляю руки в стороны и делаю шаг навстречу. Обнимаю. Крепко. Дышу ей.
Это единственное, чего я сейчас хочу. Почувствовать ее. Удостовериться, что она рядом и с ней все в порядке.
Арина все еще в моей футболке и мокрых трусах. Платье висит на полотенцесушителе, лифчик там же. Взгляд осознанно цепляется за этот элемент женского гардероба. Сам над собой ржу.
— Ты же не сбежишь? — шепчу Аринке в висок.
Она тут же оттесняется и хмурит брови. Вся такая нахохленная сразу становится, но от этого еще более милая.
— Зачем? — таращится на меня как на идиота, и столько у нее удивления, а вот у меня сразу отлегло. А то мало ли что она там себе насочиняла уже. Знаю, проходили.
— Мало ли, — отвечаю уклончиво. Улыбаюсь, на самом деле серьезен до чертиков.
Арина выдыхает. Ловлю ее взгляд, уже не такой потерянный.
Вопросы так и вертятся на языке. Возможно, я спешу и ей нужно дать время прийти в себя, но молчать становится невыносимо. Она вроде как обещала отвечать, поэтому спрашиваю:
— Получается, у тебя ничего не было? Ни с кем?
Аринка качает головой, уводит руки за спину, упираясь ладонями в края раковины.
— А Воронин?
Очень бьет по самолюбию. Вникать в подробности ее отношений с Пашей-Сашей, но тут как бы без вариантов уже. Надо. Иначе не выйдет. Собрать мозаику, когда пары пазлов недостает, нереально просто.
— Первый год получился самым сложным, — отводит взгляд, — я думала, что учеба поможет отвлечься. Ошибалась. — начинает издалека, судя по всему.
Киваю и подхожу к ней вплотную. Ариша запрокидывает голову. Возможно, я сейчас давлю на нее своим напором, но иначе не выходит. Если уж все это слушать, то только так, чтобы не только ее видеть, но и чувствовать. Трогать.
Это я и делаю, скольжу ладонью по ее талии, прямо за спину. Подтягиваю на себя.
