Нужно успокоиться, но у меня не выходит. Зачем Воронину этот перевод? Он хочет позлить или помозолить глаза?
После того что он мне наговорил, я не имею никакого, даже самого крохотного желания с ним общаться.
Почему мой папа предпочитает вести себя так, словно Паша — его хороший друг? Я понимаю, что к Тиму у него полно претензий, но вот так открыто демонстрировать радушие к одному и пренебрежение к другому…
Не узнаю своего отца.
Дело ведь не закончилось тем, что Воронин уехал, а мы разошлись. Нет! Папа начал поддевать Азарина. Намекать на то, какой Паша молодец. Идет к цели, строит карьеру, сам всего добивается. А Тим — сплошное протеже отца-миллионера. Практически клеймо ему отвесил.
Так они друг на друга смотрели, будто вот-вот передерутся. К счастью, Азарин смолчал. Но уверена, что мой любимый папочка все-таки смог вывести его из себя морально.
Молчание затягивалось, а у меня сердце сжималось. Ну почему два любимых мной человека просто не могут сосуществовать мирно?
Ситуацию нужно было спасать, поэтому пришлось на ходу сочинять какой-то бред о том, что Тим спешит, и уводить его в сторону машины.
Папа только пожал плечами и зашел в клинику, мы же поплелись на парковку. Внешне Тим вроде даже был спокоен, но внутренне, я уверена, уже обматерил господина Громова трехэтажным.
Мы минут пятнадцать стояли на парковке. Обнимались. Целовались. Расставаться даже на час вообще не хотелось, но было нужно.
Тим уехал, а я все-таки получила штраф за опоздание на эти чертовы пятнадцать минут. Как мило.
Выговор отец мне сделал, а вот говорить отказался, сослался на то, что у него много дел и вот-вот операция. Будто эти три минуты что-то глобально могли изменить.
А дальше, дальше день становился все ужасней. Четыре часа в архиве, постоянная беготня в бухгалтерию и несколько перевязок пациентам.
К четырем я была выжата как лимон. Не физически, конечно. Морально.
Моя ночь прошла в приступе лунатизма. Я не почувствовала, как лишилась девственности, и была уверена, что все это мне снится. Тим, чтоб его! В меня кончил и подсунул таблетки, которые я без каких-либо вопросов съела, потому что, если сейчас у нас еще и дети появятся, все станет только хуже. Мы не то что не готовы, нам пока вообще противопоказано.
Выключаю компьютер и иду в душ. Голова сейчас лопнет. Долго стою под прохладной водой, а потом звоню Кате и предлагаю увидеться вот прямо через полчаса.
Токман соглашается мгновенно.
Перед тем как уйти, забегаю к отцу, но его кабинет оказывается закрыт, а секретарь сообщает, что он еще два часа назад ушел. Класс! Мне ничего не сказал. Такое чувство, что просто сбежал от разговора.
Если он возьмет Пашку на работу, я точно ему ультиматум выкачу. Либо я, его любимая дочь, либо Воронин. Вместе в стенах клиники мы существовать не сможем. Кого отец выберет?
Попрощавшись с девочками на рецепции, беру такси и еду в Хамовники. Договорились встретиться с Катькой в ресторане на Остроженке.
Но удивления на сегодня не заканчиваются, потому что Катю привозит Гирш. Янис нахально улыбается и машет мне рукой. Натянуто улыбаюсь в ответ и, как только Катя подходит ближе, шепчу:
— Ты с Яном?
— Что? — хмурится и оглядывается на машину Гирша. — Нет, он просто подвез.
— И где же вы пересеклись, что он тебя привез?
— Дома у меня.
— Ты с ним…
— Нет, — Катя смеется и пропускает меня вперед.
Мы занимаем зарезервированный стол. Честно говоря, любопытство распирает настолько, что я даже о своих проблемах забываю.
— Тогда что он делал у тебя дома? — не унимаюсь, меню в руки беру для вида.
Катя вздыхает. Бегло осматривает зал ресторана, будто первый раз здесь.
— У него отец умер. Янис ко мне посреди ночи вчера завалился, пьяный в хлам. Не выгонять же.
— Да? По нему не скажешь, — тут же вспоминаю все эти его улыбочки.
— Это же Гирш, — подруга пожимает плечами.
— Откуда он вообще знает, где ты живешь?
— Пару раз вместе тусили, он меня домой отвозил. Мы просто дружим. Хотя шальная мысль с ним потрахаться у меня проскальзывала.
Токман усмехается и закрывает меню. Официант в ту же секунду материализуется рядом.
Быстро делаем заказ и возвращаемся к разговору, медленно потягивая оперативно поданный Шенен Блан.
Делаю первый глоток и сразу же выпаливаю о случившемся. Мне просто необходимо с кем-то этим поделиться. Тим сейчас не в счет. Взахлеб рассказываю о том, как проспала одно из важных событий в жизни, но про таблетки умалчиваю. Я сама еще не решила, как к этому относиться. С одной стороны, все мы сделали правильно. Дети нам не нужны. С другой, он мне эту пачку в руки фактически впихнул. Я толком даже подумать не успела. Ни о последствиях приема препарата, ни о моральной стороне вопроса.
Да и вообще откуда у него познания в этом деле? Я не первая, кому он их покупал?
Голова вот-вот лопнет. Не хочу нагнетать. К гинекологу уже записалась и на консультацию, и на осмотр. Ничего несовместимого с жизнью не произошло. Но осадок все же остался…
В перспективе нам бы стоило это обсудить. Может быть, даже сегодня…
