— Я не знаю, — его голос царапал по горлу, как плоть об разбитое стекло. — Я очень заботился о ней. Я точно знаю. Когда я вошел в комнату, на ней не было никакой одежды, так что я предполагаю, что она была моей девушкой. Но я не видел ее лица.
Я сама почти сжала руки на полосках оленины. Это самое опустошительное в воспоминании о будущем. Ты получаешь фрагмент из своего будущего, настолько многомерный и живой, что он ощущается словно реальная жизнь. Но в нем нет контекста. Нет причины или объяснения. Ты остаешься наедине с фактами, с чем-то, что ты не можешь ни отстаивать, ни оправдать.
Как ни ужасны воспоминания Бэкс или Салли, по крайней мере, в них есть причина. Грабитель убил бабушку Бэкс, мужчина изнасиловал Салли. У меня и Зеда нет ничего.
— Как ты с этим живешь? — прошептала я.
Он втянул воздух, дым и все остальное.
— Я делаю все, что в моих силах, чтобы избежать Судьбы. Я ушел сюда. Я не позволяю себе связь с женщиной. Это, вероятно, самый длинный разговор, который я вел с девушкой, если не считать Анжелу. И с каждый проходящим днем я дышу чуть легче, потому что это еще один день, в который мое воспоминание не сбылось.
Он посмотрел вверх, и мой пульс подскочил от узнавания. На его лице — это выражение не совсем веры. Сама вера слишком страшна, слишком недосягаема. Оптимизм доступен только хорошим людям, тем, кто идут по жизни, не причиняя никому боли. Но выражение лица Зеда — это что-то приближающееся к вере, что-то, что может в конечном итоге стать верой, если обстоятельства позволят это.
— Иногда я вижу милую девушку и испытываю соблазн, как и все остальные, — сказал он. — Но внутри меня раздается голос и удерживает меня от совершения чего-либо глупого. Он напоминает мне, что я не имею права встречаться с девушкой. Не имею права искушать Судьбу, не тогда, когда я прошел весь этот путь, чтобы избежать ее. Что если я совершу ошибку? Что если мой контроль ослабнет, даже всего на секунду, и я совершу немыслимое? — его голос упал до шепота. — Что если я причиню боль кому-то, о ком я забочусь?
Я задрожала, несмотря на то, что моей коже было жарко из-за дыма, поднимающегося от огня. У меня не было ответа, потому что тот же голос поднимал голову внутри меня. И он недвусмысленно говорил: сейчас Джесса в безопасности. Убежав от цивилизации, я наконец-то получила гарантии. Пока я остаюсь в Хармони, мое воспоминание не может сбыться.
Ясно, что я буду дурой, если вернусь в город Эдем. По любой причине.
Глава 27
— Там будет пахнуть грязными ногами, — сказал Логан после исполнения наших обязанностей позже этим днем. Мы стояли перед избушкой. Небо громыхало, а темные облака скопились в кучи, словно собирались с силами для приближающегося решительного натиска.
— Почему? — спросила я, прищурившись на небо. Хорошо, что мы собираемся зайти внутрь.
— Майки рассказал мне, что все собираются там и живут вместе, когда наступают холода. Он сказал, что прошлой зимой он проснулся с чьим-то грязным носком у себя во рту.
— Фу.
Подбадривая себя, я толкнула дверь и вошла внутрь. Но я не почувствовала запаха ног, грязных или каких-либо других. Вместо этого меня встретил запах древесины. На маленьких круглых столах стояли вырезанные вручную шахматные фигурки, а на стенах была развешена пергаментная бумага. Девушка и парень сидели за длинной стойкой, заставленной корзинами. Вяленая оленина, сушеные фрукты, мыло, бумага, носки, нижнее белье, пакетики с высушенными травами, даже несколько книг. Все, что я могла бы только захотеть, будучи в дикой местности.
— Заходите, Келли, Логан, — девушка махнула нам рукой. Ее темная челка и конский хвост выглядели знакомыми. Я, должно быть, встречала ее прошлой ночью. — Я — Лорел, а это — Брайден. Здесь есть что-нибудь, что вам бы хотелось купить?
— У меня нет кредитов, — сказала я.
— Ох, мы здесь не используем кредиты, — она указала рукой на покрытый рукописными буквами лист бумаги. — Или, по крайней мере, не те кредиты, которые ты использовала раньше. Каждому из нас полагается пятьдесят баллов в месяц, и ты можешь использовать эти баллы для всего, что ты видишь здесь.
Я запустила руки в корзину. Даже вяленую оленину? Зед и я вынули ее с сушильной полки всего несколькими часами ранее.
— Боюсь, что даже ее, — сказал Брайден. Рыжие волосы падали на его лоб, а веснушки на его лице выделялись, словно звезды на ночном небе. — Это единственный честный способ распределять вещи.
Мои руки замерли.
— У тебя есть паранормальная способность?
Край его рта скривился.
— Ох, прости. Я ненавижу, когда делаю это.
— Ты можешь читать мысли?
— Только если у тебя есть какая-то определенная мысль. Я не могу погрузиться в твои воспоминания, или прочитать твои эмоции, или еще что-нибудь в этом духе. — Румянец пополз у него по шее, заставив веснушки исчезнуть.
— О чем я сейчас думаю? — спросил Логан.
