Мои глаза закрылись, и я подняла подбородок. Жар его дыхания смешивался с моим…
А затем что-то прижалось сбоку к моей шее. Мои глаза распахнулись, и я поняла, что уже не я сжимаю нож. Он у Логана, и он держит ножны точно у моего горла.
— Я не думаю, что тебе стоит беспокоиться обо мне, — он постучал концом ножа по моей ключице, а затем отодвинул его.
Милостивая Судьба, я фактически встала на носочки. Жар затопил мое лицо, и я попятилась.
— Это то, что ты делал? Доказывал утверждение?
Он усмехнулся, и его ямочки просто умоляли меня прикоснуться к ним.
— Ну, хорошо, это и еще то, что раньше я ночи напролет представлял, на что похож твой запах. Теперь я знаю. Яблоки и мед.
— Ты такой лгун. Я ведь много дней не принимала душ.
— Почему, как ты думаешь, я каждый день клал лист в твой шкафчик? Не думаешь же ты, что я подающий надежды агроном, не так ли?
Я уставилась на него, а затем расхохоталась. Этот хохот шел из самого живота и сотрясал все мое тело. Я вспомнила, как щекотала Джессу, но в первый раз мысль о моей сестре не расстроила меня.
Может, дело в этих дурацких эндорфинах из-за смеха. Может, это оттого, что присутствие Логана вызывает у меня головокружение. Может, это оттого, что он яснее любых слов подтвердил, что я не хладнокровная убийца.
Как бы то ни было, я беру это. Когда весь твой мир разрушен, когда ты бежишь от АВоБ и собственного будущего, когда самая страшная угроза для твоей сестры — это ты сам, бери все, что сможешь получить.
— Вот оно, — сказал Логан несколькими часами позднее, сверившись с картой в руках.
Мы стояли в середине леса, углубившись вглубь на несколько миль от берега реки. Вокруг меня была сеть выступающих из земли корней высотой мне по колено. На земле лежал слой сосновых шишек, перемешенных с лесным сором и камушками, толстые белые стволы копьем взмывали в небо.
— Вот
— Хармони, конечно. Прислушайся.
Я нахмурила лоб. Теперь, когда он упомянул об этом, я могла услышать нечеткие возгласы, эхом отражавшиеся от деревьев, и повторяющийся слабый звук удара одного предмета о другой.
Но не было ни одной крыши. Не было дыма. И, конечно, не было людей.
— Откуда идет этот шум? — спросила я.
Он указал куда-то справа от меня. Я прищурилась. Там что-то было прицеплено к коре дерева, что-то, что почти слилось с корой. Я приблизилась на несколько шагов и ахнула. Это было паукообразное устройство, точь-в-точь как-то, в шахте.
— Ты хочешь сказать, что это все — одна большая голограмма? — я махнула руками в воздухе.
— По окружности Хармони, по крайней мере, сотня голографических пауков, — сказал он. — Все проецируют голографические изображения, так что община остается незамеченной внешним миром.
Он снова посмотрел на карту и указал рукой на покрытый мхом валун перед нами.
— Согласно этому, все, что нам надо сделать — пройти двадцать футов вперед, и мы увидим Хармони, так, какая она есть на самом деле.
Он протянул мне руку.
— Готова?
Я колебалась. Не из-за того, что не хотела прикоснуться к нему, а из-за того, что мне этого хотелось. Я хотела принять его руку и держаться за нее вечно. Я хотела вернуться к существованию команды Логан-и-Келли, которой мы были раньше, кроме некоторого различия. Потому что пять лет назад я никогда не замечала, как его верхняя губа касается нижней, мягко, но уверенно. Мое дыхание не ускорялось, когда он оказывался рядом, а мой желудок не делал сальто всякий раз, когда он меня касался.
Наша дружба ступила на незнакомую территорию. Территорию, на которую я никогда не попадала с кем-либо еще, территорию, на которой не должна была оказаться вместе с ним. С той же силой, с какой он мне нравился, я знала, что Логан не мой. Достаточно скоро он вернется домой. Он снова меня оставит.
И все же, это всего лишь рука. Одно-единственное прикосновение. Мы держались за руки, когда прыгали с крыши. Мое тело было прижато к его, когда он тащил меня через реку, а этой ночью наши тела переплелись во сне.
Может, принять его руку — это нормально, только в этот раз.
— Мы пройдем через это вместе, — сказал он. — Что бы ни произошло, я хочу, чтобы ты помнила об этом.
С дрожью в нервах и трепетом в сердце, я вложила свою руку в его. Наши пальцы переплелись, мои, цвета морской раковины, пересекали его — смуглые, получилось, словно полосы в заплетенном косичкой хлебе.
— Я готова, — сказала я. И мы вошли в рощу.
Глава 19
Мы вышли на большую поляну, и я почувствовала, словно попала в другой мир. Ряды куполообразных хижин выстроились по трем сторонам квадрата. Настоящая избушка высилась по центру, а перед ней я увидела несколько длинных столов, сделанных из стволов молодых деревьев, и кострище, выложенное камнями.
А затем я заметила мужчину в тридцати футах от нас, обрабатывающего тушу оленя. Все остальное исчезло. Олень был подвешен на дерево за задние ноги, то, что осталось от его живота, было повернуто к нам. Широкий разрез был раскрыт, и я могла сосчитать каждое блестящее, окровавленное ребро.