бы причинило мне большую боль. Если уж на то пошло, я заслужила их пытку.
Я распахнула глаза. Председатель Дрезден смотрела на меня так, как можно смотреть на
колонну муравьев, несущих кусочки еды, в десять раз превосходящие их по весу — любопытно,
но, в конечном счете, ее не расстроит, если она раздавит меня подошвой своих туфель.
Не отрывая от меня глаз, она подняла руку и щелкнула пальцами. Через мгновение в
комнату вошел охранник.
— Пожалуйста, сопроводите Двадцать Второе Октября дальше по коридору, — сказала
она. — Доктор Беллоуз ждет ее на обследование.
Ко мне снова вернулся дар речи. У АВоБ уже есть символ — песочные часы. Тогда
какому Агентству принадлежат спиральные узоры?
— Где мы?
Председатель улыбнулась.
— В научных лабораториях, конечно.
Холодный ужас проник мне в желудок. Я знала это. АпИТ. Я провела последние шесть
лет своей жизни, защищая сестру от этих людей, делая все, что только могла, чтобы быть
уверенной, что они не будут проводить научные эксперименты с ее мозгом.
Я никогда не волновалась о себе самой. Но, может быть, мне следовало. Так как мне
скоро предстоит та самая участь, которую я с таким трудом пыталась не допустить для Джессы.
Глава 8
Жесткое пластиковое кресло стояло в центре комнаты, наклоненное почти горизонтально.
Похоже на кресло стоматолога, но хуже из-за тысячи разных проводков, идущих подобно
змеиным кольцам из подлокотников к машинам, находящимся поблизости. И в кресле
стоматолога в опасности только мои зубы. Эти маленькие провода могут проскользнуть в самые
глубокие области моего мозга.
Мужчина, предположительно Доктор Беллоуз, сидел за столом рядом с креслом, его руки
стремительно двигались по сферической клавиатуре. Его волосы и борода черны, как не успевший
застыть клейкий асфальт, а за ухо заложен маленький желтый стержень.
Карандаш. Никто больше не использует карандаши. Я бы, возможно, даже не узнала его,
если бы мой отец не сделал что-то подобное.
Воспоминание словно ударило меня под дых.
Я залезла к отцу на колени. Меня окружил запах протирочного спирта, а его щетина,
подобная наждачной бумаге, заколола мою щеку. Быстрая, как колибри, я совершила бросок и
выхватила приз у него из-за уха.
— Что это? — в своих руках я кручу желтый цилиндр.
— Карандаш. Инструмент, который использовали наши предки для ведения записи, —
мой отец накрывает своей ладонью мою и показывает, как царапать буквы, которые я вижу на
своем настольном экране.
— Мы окружены самыми современными технологиями, которые может предложить
цивилизация. Но лучшим изобретениям нет нужды быть сложными.
Он кладет ладонь на грудь.
— Они идут прямо отсюда. Из сердца.
— Поэтому ты нацепил карандаш? Чтобы не забыть?
— Нет, — миндалевидные глаза моего отца вспыхивают. — Я ношу его, поэтому я
помню.
Тогда я была слишком маленькой, чтобы понять, в чем может быть разница. А к тому
времени, когда стала достаточно взрослой, чтобы спросить, его уже давно не было.
Беллоуз отвернулся от своего стола, взмахом приказал моему охраннику покинуть
комнату и отрывисто указал большим пальцем на кишащее проводами кресло.
— Садись.
Я поплелась к креслу, меня била дрожь. У Доктора Беллоуза может быть та же профессия,
что и у моего отсутствующего отца, но это не значит, что я ему доверяю. Собственно, как раз
наоборот.
Он оглядел меня и цокнул языком.
— Что они с тобой сделали?
— Несколько ударов электрическим кнутом.
Он вздохнул, словно сильно обеспокоен из-за моей боли.
— Они знают, что мне нужны пациенты, находящиеся в наилучшей физической форме. В
этом случае препарат работает лучше. Ну да неважно. Мы попробуем. Если не сработает, мы
повторим через пару дней. Хорошо, что повреждения от электрического кнута
непродолжительные. Ты придешь в норму за считанные часы.
— Попробуем что?
Он застегнул три толстых ремня поверх моего тела.
— Я понял, что черный чип, записавший твое воспоминание о будущем, был… утерян?
Я кивнула.
— Ну, твое воспоминание о будущем не пропало. Оно сохранено в части твоего мозга,
называемой гиппокампом, — он постучал сбоку по голове. — Я собираюсь покопаться у тебя в
мозгу и спровоцировать воспоминание. Позволить тебе снова пережить его, чтобы дать нам
вторую возможность его записать.
Воздух застрял у меня в горле.
— Что вы имеете в виду?
Он заморгал, словно являлся камерой, делающей последовательные снимки.
— Воспоминание придет к тебе снова. Как в первый раз. Только на этот раз мы убедимся,
что черный чип не потеряется.
Нет. Нет. В будущем Джесса окажется во власти АпИТ. В тот момент, когда Беллоуз
увидит мое настоящее воспоминание, он узнает коридоры и табличку. Он поймет, что моя сестра
будет подопытной в этих лабораториях.
Мое воспоминание даст им доказательство того, что им нужно арестовать Джессу сейчас,
в настоящем.
Я не могу этого допустить. В будущем я уже собралась предать мою сестру. Я
