искрошился. Я даже несколько раз оставляла шкафчик открытым, чтобы ему было проще.
Но нового листа так и не появилось. Как и моего отца.
Когда я проснулась, голова соображала очень вяло, словно мне нужно было каждую
мысль пропустить через фильтр перед тем как она будет отмечена. Прошло много времени с тех
пор, когда я испытывала это негодование на свою сестру. Может быть, из-за этого моя будущая-я
убивает сестру — из-за того, что я затаила некую ревность против Джессы, в которой не
признаюсь даже самой себе?
Нет. Я не чувствовала ревности или злобы в моем воспоминании. Я чувствовала только…
страх. Я села и прижала колени к груди. Джесса лучше, добрее, чем я. Она не спорит с мамой, не
забывает об обязанностях по дому. Я никогда не видела, чтобы мамочка хваталась за голову и
стонала из-за Джессы. Так что с того, если мамочка больше любит ее? Я бы тоже стала любить ее
больше.
По крайней мере, с одним разобрались. Мой мозг может манипулировать не только моим
воспоминанием о будущем. Я могу «оживить» также и другие воспоминания.
Проверяя теорию, я вызвала перед глазами лицо Логана в тот момент, когда он сказал
мне, что никогда меня не оставит. Я приблизила изображение, так что единственным, что я могла
видеть, был острый край одной из его скул. И да, на его щеке была одинокая, прямая ресница.
Я сильно выдохнула. Вот он, мой ответ. Мой мозг может приближать подобно
записывающему устройству. Дело не в том, что с моим воспоминанием что-то странное. Дело,
безусловно, во мне.
Эта способность появилась в тот день, когда я получила свое воспоминание. Может быть,
этот процесс как-то связан с этими силами?
«Силы» все-таки неподходящее слово. Я ведь не могу видеть будущее или поднять вещи в
воздух. В лучшем случае я подделка под цифровую камеру. Можно ли это действительно
рассматривать как паранормальную способность? Если да, то она не похожа ни на одну
паранормальную способность, о которой я когда-либо слышала.
Я поднялась на ноги и прошлась по камере, размахивая вперед и назад руками. Теперь,
когда я свыклась с этой идеей, я думаю, что справлюсь. Худшее в обладании паранормальной
способностью, — то, что АпИТ будет охотиться за тобой. Но они уже поймали меня. Лучшее? Ну,
возможно, я смогу придумать, как использовать ее против них.
— Птенчик. Эй, Птенчик.
Я остановилась. Кто это? Источник голоса, казалось, должен быть прямо передо мной, но
кроме меня в камере никого не было. И никого по ту сторону решетки. У меня, должно быть,
слуховые галлюцинации.
— Эй, Птенец. Когда ты закончишь с гимнастикой, почему бы тебе не подойти
поговорить со мной?
Гимнастика? Я поняла, что все еще размахиваю руками. Я торопливо спрятала их себе за
спину.
— Здесь. В углу. Тут есть незакрепленный кирпич.
Я пересекла комнату в том направлении, откуда раздавался голос. Опустившись на
колени, я пробежалась руками по стене. Грязь покрыла кончики моих пальцев, когда они
коснулись цемента. В самом низу я нащупала пустое место, из которого вытащили кирпич.
Я растянулась на полу и прижала лицо к отверстию. Оттуда на меня смотрел глаз.
Мой пульс подскочил. Глаз был круглой формы, с длинными черными ресницами,
которые торчали под прямым углом. В школе эти ресницы были бы предметом зависти для всех
девушек. Она могла завивать их, даже прикреплять крошечные бусины. Но здесь, в заключение,
без необходимых инструментов по уходу, ресницы выглядели неухоженными, словно заросший
сорняками заброшенный сад.
— Как так получилось, что я не заметила эту дыру до этого? — спросила я.
— Потому что, Птенчик, — произнес голос, словно я глупая. — До этого я не вынимала
кирпич. Я не собиралась слушать, как скулящий нытик зовет мамочку. Но после того как ты вчера
накрутила девчонок, я подумала, что ты можешь оказаться способной позабавить меня.
Это второй человек, кто принял мои действия за то, чем они не являются. Я не
выкрикивала эти вещи из-за того, что являюсь агрессивной или интересной. Я просто была…
нетерпеливой.
— Почему ты зовешь меня Птенчиком? — спросила я.
— Потому что ты словно птенец, собирающийся свалиться с ветки и устремиться к своей
смерти. Я так всех новеньких девушек называю.
— Кто ты?
Глаз моргнул.
— Можешь звать меня Салли (прим. пер.: Sully — пачкать, марать, опоганить).
— Сэлли (прим. пер.: Sally — существующее женское имя, уменьшительное для имени
Сара)?
— Нет. Салли. Либо потому что я угрюмая (прим. пер.: Sullen — отшельник, бука,
угрюмый, сердитый, надутый), либо потому что я все вокруг пачкаю. Выбери что-нибудь сама.
Голос у нее молодой, так что она и сама, должно быть, не так давно была новичком. Но
тон у нее тяжелый, взвешенный, с той многогранностью, которую дает только пережитый опыт.
— Итак, Салли, когда они позволят мне увидеть мою мать? — Я не хотела видеться с
