— Не беспокойся. Ты все выяснишь.
Он перекинул руку через меня и прижал мою голову к своему плечу, накрыв ее
подбородком. Наши тела соприкоснулись, и он словно набросил на нас теплое одеяло и для
верности разжег потрескивающий костер. Мы посреди нигде, без электричества и водопровода.
Он уйдет через пару дней, а я все еще чувствую себя в безопасности. Он заставляет меня
чувствовать себя в безопасности.
Я сильнее прижалась к нему. Не хочу думать о будущем. Я бы лучше открыла свое
сознание, чтобы увидеть, не послала ли Джесса какое-нибудь новое воспоминание. Я, может, и
опоздала на пару дней, но я собираюсь выполнить обещание, данное сестре. Я собираюсь
оставаться рядом с ней всю ночь.
Глава 25
Первое, что я услышала, когда вошла в хижину Анжелы — мучительный стон
разрывающегося сердца.
Я не размышляла дважды. Отдернув полог из кожи, я ворвалась внутрь. Меня окружила
темнота, я опустилась на колени и поползла на шум. К тому моменту, когда я достигла Анжелы,
мои глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы различить ее скрутившееся калачиком тело.
Как я делала с сестрой всю ее жизнь, я обвила Анжелу руками. Она повернулась ко мне,
уткнувшись лицом мне в плечо, и заплакала еще сильнее.
— Все будет хорошо, — пробормотала я в ее волосы. — Ну вот. Все будет в порядке.
Но будет ли? Может, из-за того, что я не могла видеть на расстоянии дальше фута от себя.
Может, из-за того, что я стояла на коленях в убежище, в котором никогда не будет электричества.
Может, я больше не верила в «жили долго и счастливо».
Какая бы ни была причина, мои слова впустую сотрясли воздух, показались
банальностями, какими они и являлись.
— Моя мама умерла, — прошептала Анжела. — Она ушла из жизни из-за агрессивного
штамма гриппа. Торжественное сожжение через два дня.
Я беспомощно похлопала ее по спине.
— Мне так жаль, Анжела.
— У меня не было возможности попрощаться. Месяц назад она передала сообщение через
Подполье, умоляла меня вернуться в город Эдем. Я отказалась, а теперь слишком поздно, — она
снова разразилась слезами.
— Ох, Анжела. Безусловно, она понимала, что ты не могла бы вернуться. Разве АВоБ не
разыскивает тебя?
— Нет, — прорыдала она. — Никто за мной не охотится. Мое воспоминание не
криминальное. Это решение прийти сюда было полностью моим. И я никогда не вернусь обратно,
даже для визита.
— Как так, прийти?
Она отодвинулась. Я не могла разглядеть ее лицо в темноте, но от влаги ее слез моя
футболка прилипла к плечам.
— Ты знаешь так же хорошо, как и я. Те из нас, кто бегут от своих воспоминаний, живут в
непрекращающемся страхе перед завтрашним днем.
Неудивительно, что мои слова пропали впустую. Что за бессодержательные заверения в
мире, где ты можешь увидеть конкретный образ будущего?
— Ты хочешь об этом поговорить? — спросила я.
Она вздохнула, и поток воздуха коснулся моей кожи. Ее руки на ощупь нашли мои, и я
вздрогнула, когда ее ледяные пальцы сжали мои запястья.
— У меня будет малышка, — сказала она тихим голосом. — В будущем у меня самая
красивая девочка, которую ты когда-либо видела. Волосы мягкие, словно шелк, глаза цвета
полуночного неба. А когда она лопочет, то ты ощущаешь, что пойдешь на край света, чтобы ее
защитить.
Мои ногти воткнулись в ладони. Ох, Судьба. Пожалуйста, не дай чему-нибудь произойти
с этой девочкой.
Долгое время я могла слышать только стук своего сердца, а затем Анжела снова
заговорила.
— В моем воспоминании мы устроили пикник на скале у реки. На одном из мест,
одобренных АВоБ, с черными металлическими ограждениями вдоль края. Я на секунду
отвернулась, клянусь. Всего одна маленькая секунда, чтобы стереть сок, который она расплескала
на мою рубашку. Когда я подняла взгляд, моя малышка уже была у ограждения. Я даже не
подозревала, что она может ползти так быстро. Я побежала к ней, крича ее имя. Она один раз
взглянула на меня, эти изумительные черные глаза опалили мои, а затем проскользнула под
ограждение. И упала со скалы.
Мое сердце понеслось вскачь. Глаза Анжелы стояли у меня перед глазами, настолько
чистые, что я могла увидеть в их глубине тысячи крошечных трещинок. Я моргнула и внезапно
поверх изображения увидела круглые, невинные глаза ее не рожденного ребенка.
— Ох, Анжела, — я задохнулась.
— И поэтому я не могла отправиться домой к моей матери. Как бы сильно я ни любила
свою семью, мой главный приоритет — убедиться, что мое воспоминание не сбудется. Есть вещи,
с которыми можно жить. А есть, с которыми — нет, — ее голос стал сильнее, словно ее
убежденность очистила ее совесть. — Так же невыносимо, как жить с этим воспоминанием, я
знаю, что не смогу жить в будущем, где оно исполнится.
— Но, несомненно, ты могла бы вернуться для короткого визита? — спросила я. —
Может, ты сможешь пойти на торжественное сожжение. Увидеть свою семью. Попрощаться.
