Пот капал у меня с бровей, тек по шее. Я почти не могла подать голос во всей этой жидкости.
— Я… ничего… не… вижу.
— Я здесь, Келли. Ты отлично справляешься, — его голос подействовал на мои натянутые нервы и ослабил напряжение.
Он знал. Может быть, я рассказывала ему историю о женщине, спрыгнувшей со скалы. А может, он заметил, когда я отказалась лезть вверх по веревке во время Основ Физической Культуры. Так или иначе, он знал, что я боюсь высоты.
Но куда важнее, что он запомнил. Я помню, что его любимая сладость — арбузные леденцы и что он всегда ужасно боялся пауков. Но я никак не ожидала, что он помнит что-то обо мне. Он — тот, кто забыл о нашей дружбе, в конце концов.
От этой мысли в животе у меня потеплело, и я смогла нормально вдохнуть.
Подо мной щелкнул фонарик, и темноту прорезал тонкий луч света. Я увидела дыру, через которую я проползла, и комнату за ней. Маленькое черное устройство в форме паучка сидело на краю проема. Это, должно быть, то, что создает голограмму. Хорошая новость в том, что нам обоим сегодня ночью пришлось столкнуться лицом к лицу со своими страхами. Плохая новость — что он, кажется, справляется лучше меня.
— Ты можешь сделать это, — он обхватил рукой мою лодыжку, и его мозолистая рука уничтожила мой страх. — Ты отправилась в тюрьму, чтобы не дать твоему будущему сбыться. Ты не позволишь небольшой фобии не дать тебе выбраться на волю.
— Вот так. Шаг за шагом. Так же просто, как достать пирог из кухонного комбайна. Ну, если ты вообще когда-нибудь использовала кухонный комбайн.
Я попыталась гордо рассмеяться. Пироги, приготовленные вручную — это про меня. Я не буду думать, насколько высоко я нахожусь. Я притворюсь, что до земли пять футов. Конечно, я могу справиться с пятью футами.
Мои руки повлажнели, хватка скользила от пота. Ржавчина, или краска, или грязь слезала под моими ладонями. В голове я видела кусочки, падающие, падающие в темноту внизу. С каждой ступенькой вверх больше становится расстояние, которое придется пролететь, если упаду. Продолжать подниматься по этому зданию вместе с ним противоречит всем моим инстинктам.
— Говори со мной, — мой голос дрожал, и эхом отразился от стен. Мне нужно подумать о чем-нибудь другом. Я не могу и дальше представлять свою неминуемую смерть. — Кто здесь оставил проем и голограмму?
Не может быть, чтобы Логан сделал это самостоятельно. У парня может быть скрытая глубина, но все же. Это явно работа профессионалов.
Его ботинки заскрипели по лестнице.
— Подполье.
Он упоминал их до этого.
— Ты имеешь в виду секретное сообщество, которое создало убежище в дикой местности? То, которое состоит из всех этих паранормалов? — Мы поднялись еще на пару ступеней. — Где они взяли эту технологию?
— Большинство паранормалов имеет предрасположенность к наукам. Это всегда так было. Ньютон, Эйнштейн, Дарвин — все эти парни были паранормалами, хоть Каллахан и был первым, кто это признал. Как, думаешь, они делали все эти научные прорывы, основанные на интуиции?
Мы установили простой порядок действий при подъеме. Логан касался моей лодыжки каждые несколько ступеней, и каждое прикосновение еще раз добавляло мне сил.
— У Подполья есть группа ученых, изобретающих технологии, которыми мы не делимся с КоМа, — он снова легко коснулся моей щиколотки, но на этот раз его пальцы, кажется, задержались. — Голографическая проекция — одна из них.
Лестница закончилась тупиком в виде решетчатого серебристого заслона. Я попыталась сглотнуть, но у меня пересохло во рту. Как долго мы поднимались? Сколько ярдов мне придется падать?
— Я добралась до конца, — проскрипела я.
— Видишь заслон над тобой? Стукни по нему хорошенько.
О, конечно. Стукни хорошенько. Я слечу с этих ступенек, как только изготовлюсь для удара.
— Я прямо под тобой, Келли. Я не дам тебе упасть.
Он верит в меня. Он думает, что я могу это сделать.
Я поменяла захват на лестнице и изо всех сил вскинула кулак вверх. Заслон вылетел вверх.
Меня встретил поток ночного воздуха. Мы выбрались из шахты и оказались на крыше здания. Я была готова целовать твердое покрытие под моими ногами.
Огромное количество звезд блестело в черном небе, а ветер доносил запахи деревьев и земли. Полная луна висела, словно великолепный белый шар, затемненными кратерами.
У меня ком встал поперек горла. Свобода почти невыносима.
— Никогда не видела чего-либо настолько прекрасного, — прошептала я.
— Здесь наши пути расходятся, — его голос настолько тяжелый, что меня опускает с небес на землю.
Я осознала, насколько крыша пустынна. Нет других лестниц. Нет дверей. Нет даже соседних зданий, на которые мы могли бы перелезть.
— В смысле? Как я попаду вниз? И куда собираешься ты?
Он подвел меня к краю крыши, и я увидела внизу белый поток, разбивающийся об огромные валуны. Река. Снова.
