— Кажется, я люблю тебя, — Зед поднял огромную ступню. На нем были надеты носки из оленьей кожи с разрезом посередине, который был зашнурован длинными полосками из того же материала. — Я набил эти присоски травой, но у нее не очень с теплоизоляцией.
— Ты сам их сделал? — спросила я.
— Не. Их сделала моя подруга — Анжела. Вы встретитесь с ней достаточно скоро. Она — сердце Хармони, — он повернулся к Логану. — Прости, я не расслышал твоего имени…
А затем он присмотрелся получше.
— Мать Судьбы. Ты — Логан Рассел, не так ли?
— Виновен, — сказал Логан.
По-видимому, забыв, чего он до этого касался, Зед схватил Логана за руку и затряс ею.
— У тебя ушло довольно много времени, парень! Я слушал истории о тебе годами.
Что? Логан сказал, что у него нет связи с Хармони. Он сказал, что знает только то, что рассказывали ему его родители. Я знала, что он не сказал всей правды, но не думала, что он здесь — настоящая знаменитость.
Вот тебе и «мы вместе».
— Какие истории? — спросила я, но мой единственный настоящий «союзник» пожал плечами, как будто не знает. Ох, он знает. Он просто не хочет рассказывать мне.
— Идите со мной, — Зед положил ладонь каждому из нас на плечо. Я поморщилась. Теперь частички оленя всю меня облепили. Равнодушный к этому, он повел нас по широкой тропинке.
Мы прошли мимо ряда хижин, составляющих одну сторону квадрата. Каждый шалаш был ловко обшит тонким деревянным материалом, похожим на кору. Пара девушек пересекла открытое пространство в середине, прямо перед избушкой и кострищем, неся охапки дров. На одной была рубашка в клетку, идентичная моей. На другой был жакет из оленьей кожи, подпоясанный на талии, чтобы придать ему форму. Они с любопытством посмотрели на нас, но не сказали ничего, кроме «привет».
— Итак, — Зед обернулся и послал мне широкую усмешку. — Что привело тебя в Хармони?
Каким именно должен быть мой предполагаемый ответ?
— Посмотреть достопримечательности?
Он рассмеялся.
— О, ты забавная. Но если серьезно, почему ты здесь? Ты бежишь от АВоБ или от своего будущего?
— Тебя это не касается, — с запинкой сказала я.
Зед стиснул мое плечо.
— О, прости. Я слишком долго прожил в Хармони. Не собирался допытываться.
Я моргнула.
— Для Хармони это пустая болтовня?
— Ну, да. Это то, что есть у всех, так что мы стараемся не судить друг друга.
— Если это правда, — сказала я. — Я предположу, что ты не будешь против, если я спрошу: почему здесь ты?
— Я сказал, что мы пытаемся не судить друг друга. Я не говорил, что это всегда срабатывает.
Что-то промелькнуло у него на лице, боль, настолько глубокая, настолько обжигающая, настолько
— Но я спросил тебя первым, так что будет честно, если я отвечу, — он обернулся и облизал губы. — В будущем я избил женщину до состояния кровавого месива.
Я содрогнулась. Я слышала о плохих воспоминаниях. В смысле, я жила в тюремном блоке, заполненном потенциальными преступниками. Но я никогда не слышала настолько сурового, бескомпромиссного описания. Никаких отговорок, никаких суждений. Только факты.
— Поэтому я здесь, — сказал он. — Не из-за того, что должен был. Десять лет назад АВоБ еще не знало, как просмотреть или записать воспоминание. Так что никто, кроме меня, не узнал о моем преступлении. Но я нигде не вписывался. Здесь единственное место, которое может дать мне прощение, — он сделал паузу. — Единственное место, где я мог бы попытаться простить сам себя.
— Ты смог? — прошептала я. — Простить себя, я подразумеваю?
Он затряс головой.
— Работаю над этим.
Мы достигли последней хижины в ряду, и он прочистил горло.
— Пришли.
Насколько я могла судить, хижина выглядела точно так же, как и любая из тех, что мы видели — десять футов в диаметре, покрыта корой, в качестве двери большой кусок шкуры. Но у стоящего рядом со мной Логана все тело закоченело, а его пальцы впились мне в локоть. Он вел себя настолько тихо, что я едва не забыла о его присутствии.
Зед отдернул полог из сыромятной кожи.
— После вас.
Логан тяжело сглотнул. Он не казался настолько взволнованным, когда мы прыгали с крыши.
— Ты можешь… ты можешь пойти первой? — прошептал он мне, его голос потяжелел от вины. Я не знаю, откуда взялось это чувство, но я не вправе отказать ему.
До этого он никогда ни о чем меня не просил. Он рисковал своей свободой, когда вытаскивал меня из заключения. Он отдал мне более теплую куртку, большую часть сушеных фруктов. Но ни разу он не просил меня сделать что-то для него.
Он попросил сейчас. Даже если я иду в логово голодных львов, я сделаю это. Я пойду первой. Но, пожалуйста, пусть львы будут спать.
Сделав глубокий вдох, я вошла внутрь. Там было темно, и стояла кровать, сделанная из пяти или шести реек, связанных вместе. В нескольких футах от двери находилась каменная ямка, а свет проникал через отверстие в крыше. Ко мне на встречу встал человек и шагнул вперед. Он вышел под солнце, и на его черты лица упал свет.
Мать Судьбы. Я бы смогла узнать его где угодно.
