Сборы оказались недолгими. В целом вещей у людей было мало. В хозяйствах не держали ничего лишнего. Люди бросали дома без всякого сожаления. Жилище в древнем мире не имело особой ценности. Постройка нового дома занимала три-четыре дня. Селяне сообща в течение пятнадцати солнца кругов отстроят новую деревню, еще столько же времени займет строительство хозяйственных пристроек. Пройдет один месяц, и деревня будет стоять на новом месте. Селяне разобьют новые огороды, запашут землю. Единственное, что было для них тяжелой утратой, это потеря садов и виноградников. На новом месте их надо было еще вырастить и несколько лет ждать первого урожая. Молодая виноградная лоза, посаженная в землю, может плодоносить уже на второй-третий год. Но эти два года еще надо прожить!
Сад, как не странно, в древнем мире занимал второе место по ценности. Это понятно: нет сада – ничего кроме холодной воды зимой из питья не будет. Пострадают в первую очередь дети и матери, кормящие молоком детей…
На первом месте в цене, конечно, было бронзовое оружие и вообще изделия из бронзы или меди.
Нептун стоял на обочине дороги и смотрел на движущиеся двухколесные и четырехколесные повозки, которые увозили людей в новые места. Он думал о том, что древнем мире свободной земли было очень много. Они шли несколько дней и никого не встретили. Но гутии никак не хотят жить в мире. Их уже побеждали несколько раз, но их женщины рожают опять и опять. Проходит два-три десятилетия и мощь народа гутиев восстанавливается. И снова нужно воевать с ними. Гутиев можно только уничтожить всех до единого или далеко уйти от них…
Отступление, похожее на бегство. История повторяется. Когда-то давным-давно первый царь тинийцев по имени Уттуг, вывел свой народ из-под власти гутиев и привел его в Атласс. Из земель, на которых расположена современная Испания. Теперь его очередь. Нептуна. Но только тинийцы не уйдут совсем из Таоросс, они отступят, что бы собраться с силами. Народ тинийцев очень велик. Надо только собрать рассеянных людей вместе, дать им почувствовать свою силу и обрушить ее на гутиев! И он соберет тинийцев воедино. Он, Альгант Нептун!
Милана во всеоружии стояла рядом с ним, как положено посланнику Альганта. Невдалеке стояли при оружии три тинийских кейтора и старейшина Гобуб, которые уже стали образовывать его свиту. Он не был царем, но эти люди понимали, что Альгант – их повелитель и были готовы выполнить любую его волю.
Нептун обернулся к Милане и произнес:
– Я приказал этим людям покинуть их земли. Милана, скажи мне, может быть, я делаю что-то не правильно?
Милана повернулась к Нептуну, посмотрела на него. Их взгляды встретились.
Ох, какие у Миланы чудесные глаза! – подумал Нептун, невольно отводя взгляд. Когда он видел ее красоту, мир не казался ему убогим и непривлекательным. Как всякого тинийца, его влекло к возвышенному и прекрасному. Самое прекрасное в Солимос тинийцы находили в женщинах. Милана оживляла его, питала стремлениями, вносила в его жизнь свежие краски. Он понимал это и уже не мог не видеть ее рядом с собой. Он мечтал о ней и одновременно мрачно хоронил свои грезы в призрачных склепах. Война и жизнь, смерть и любовь – принцип жизни тинийцев, от которого они во все века и тысячелетия не отступали никогда.
Нептун спрашивает мое мнение? – подумала Милана. – Почему? Хотя я все время забываю, что я его посланник и смотрю на него только как на повелителя или как на мужчину. Что же, я имею право совета.
– Ты помогаешь своему народу, – ответила она. – Люди тебя поняли, поэтому никто не противиться твоей воле.
– Откуда в тебе столько холодной рассудительности, Милана, совсем не свойственное девушке?
– Я – мазленс! – напомнила она. – Я знаю в три раза больше, чем любой селянин-тиниец или росс.
– Да, верно! – Нептун был погружен в мучительные раздумья. Он думал о том, какие трудности возникнут не столько с переселением, сколько с дальнейшим расселением людей.
И определившись с мыслями, он сказал Милане:
– Нам нужен город, в котором будет сосредоточено производство многих мастеров: кузнецы-оружейники, кожевники, тележники. Надо менять устройство государства Таоросс. Или у нас никогда не будет сильной армии, способной противостоять гутиям.
Каждая деревня – это отдельный мирок, тихо живущей своей жизнью. Совет Старейшин, который никто не может собрать уже много лет, ничего не решает. Да и как он может решать, если старейшина села часто не знает, что происходит в соседней деревне?
– Это решать тебе, – произнесла Милана, бросая на Нептуна быстрый взгляд. – Я служу Гарат и тебе, и твоя воля – для меня закон, мой Альгант!
За двое суток, их обоз увеличился, за счет жителей соседних деревень, которые спешили присоединиться к ним, узнав о вторжении гутиев.
