– Я приказал этим людям покинуть их земли. Милана, скажи мне, может быть, я делаю что-то не правильно?
Милана повернулась к Нептуну, посмотрела на него. Их взгляды встретились.
"Ох, какие у Миланы чудесные глаза"! – подумал Нептун, невольно отводя взгляд. Когда он видел ее красоту, мир не казался ему убогим и непривлекательным. Как всякого тинийца, его влекло к возвышенному и прекрасному. Самое прекрасное в Солимос тинийцы находили в женщинах. Милана оживляла его, питала стремлениями, вносила в его жизнь свежие краски. Он понимал это и уже не мог не видеть ее рядом с собой. Он мечтал о ней и одновременно мрачно хоронил свои грезы в призрачных склепах. Война и жизнь, смерть и любовь – принцип жизни тинийцев, от которого они во все века и тысячелетия не отступали никогда.
"Нептун спрашивает мое мнение"? – подумала Милана. – "Почему? Хотя я все время забываю, что я его посланник и смотрю на него только как на повелителя или как на мужчину. Что же, я имею право совета".
– Ты помогаешь своему народу, – ответила она. – Люди тебя поняли, поэтому никто не противиться твоей воле.
– Откуда в тебе столько холодной рассудительности, Милана, совсем не свойственное девушке?
– Я – мазленс! – напомнила она. – Я знаю в три раза больше, чем любой селянин-тиниец или росс.
– Да, верно! – Нептун был погружен в мучительные раздумья. Он думал о том, какие трудности возникнут не столько с переселением, сколько с дальнейшим расселением людей.
– Нам нужен город, в котором будет сосредоточено производство многих мастеров: кузнецы-оружейники, кожевники, тележники. Надо менять устройство государства Таоросс. Или у нас никогда не будет сильной армии, способной противостоять гутиям.
Каждая деревня – это отдельный мирок, тихо живущей своей жизнью. Совет Старейшин, который никто не может собрать уже много лет, ничего не решает. Да и как он может решать, если старейшина села часто не знает, что происходит в соседней деревне?
– Это решать тебе, – произнесла Милана, бросая на Нептуна быстрый взгляд. – Я служу Гарат и тебе, и твоя воля – для меня закон, мой Альгант!
За двое суток, их обоз увеличился, за счет жителей соседних деревень, которые спешили присоединиться к ним, узнав о вторжении гутиев.
– Гутии! Гутии идут! – раздался истошный крик сзади. Нептун обернулся. К нему подбежал запыхавшийся наблюдатель из хвостового дозора и, задыхаясь, сказал:
– Гутии наступают! Они догоняют нас! Около тысячи человек!
И действительно, из-за поворота дороги в полутора километрах от них появилась большая толпа горцев. Их нельзя было перепутать – одетые в серые и черные одежды и шкуры, они быстро двигались следом за ними.
Нептун нашел взглядом, сидящую на одной из повозок царицу Гарат. Подошел ближе:
– Ваша Вечность, мой долг – задержать гутиев! Я остаюсь. Обоз будет продолжать движение в Альси!
– Следи, что бы с царицей Гарат ничего не случилось! Теперь ты отвечаешь за нее!
– Канэшна, Альгант! – ответил Георгий, и крикнул онагру по-армянски:
– Быстрее шагай, скотина доисторическая!
– Ты вернешься к нам? – воскликнула с тревогой Мила.
– Хотелось бы! – бросил Нептун, проверяя катану и остальное оружие. Он заметил приближающегося к нему быстрым шагом старика Гобуб и крикнул ему:
– Все мужчины способные носить оружие, пусть немедленно идут сюда. Ты, Гобуб, продолжай вести обоз в Альси. Надо увести как можно дальше всех женщин и детей. Понял меня?
– Да, Альгант!
– Придется драться! – и звонким голосом крикнула: – Все, кто может стать воином, берите оружие!
