Забытая девушка полностью

Крики были. Это я признаю. Но в основном от Эмили. Она начала обвинять меня во всех смертных грехах, и в ответ я сказал ей что-то в духе: «Следи за тем, что говоришь» или «Тебе нечего сказать». Я точно не помню, потому что в тот момент я хотел только отделаться от нее. Вам придется еще раз уточнить у Мелоди Брикел, что она видела с расстояния в 200 футов. Они обе очень неприятные и неконтролируемые девушки. Я знаю, все говорят, что Эмили из хорошей семьи, но это, на мой взгляд, только доказывает эту штуку про гены против воспитания. Детишки, выросшие в ультраконсервативном пузыре, всегда ломаются, столкнувшись с реальной жизнью. Я знаю, что Эмили в коме, но ко мне это не имеет никакого отношения. Я понятия не имею, кто отец ее отродья. Но я с полной уверенностью могу сказать, что это не могу быть я. Я хочу, чтобы все они исчезли из моей жизни. Если бы я мог позволить бросить работу, я стал бы помогать тем, кто в этом действительно нуждается, вместо того чтобы растрачивать свои таланты в этом богом забытом городке. Мне сказали написать, во что я был одет тем вечером, – это был черный костюм и галстук. Но там все были в черном. Перед лицом закона клянусь, что мои показания содержат только правду.

Байбл спросил:

– Как вчера прошло с судьей?

– Ну, посмотрим, пустит ли она меня обратно в дом. – Андреа не могла понять, почему он не говорит про тело в поле. – Я неудачно пошутила, что рада смерти Рейгана, и она поднялась в свою комнату.

Он рассмеялся.

– Да все отлично, Оливер. Она размякла с годами.

Андреа даже думать не хотелось, какой была неразмякшая Эстер. Но не из-за нее Андреа бежала сейчас по лесу в пижаме.

– Когда вы сказали, что владелица дайнера сообщила про самоубийство, вы имели в виду Рики Фонтейн? Та кудрявая пожилая женщина, которая обслуживала нас вчера?

– Ага. – Он бросил на нее такой же понимающий взгляд, каким она прежде смотрела на него. – Один из водителей со склада разговорился в дайнере. Сказал, что девушка не пришла на смену с утра. Рабочие с фермы нашли ее в поле примерно в половине десятого. Похоже, приняла гору таблеток. Они сообщили шефу, а тот не сообщил двум дружелюбным маршалам США.

Андреа пробормотала что-то невнятное, побоявшись, что внятное может ее выдать.

– Сюда. – Байбл повернул на еще одной развилке. Он явно бывал здесь раньше. То, что он взял с собой Андреа, чтобы взглянуть еще раз, должно было что-то значить. Он точно взял ее не для подстраховки. Ни один из них не был вооружен. Документы Андреа и ее «серебряная звезда» лежали в сейфе в мотеле вместе с «глоком».

Тропа снова вильнула, но потом вернулась в свою колею, чтобы внезапно выйти на огромное колышущееся поле. Солнечный свет превратил ряды тонких и длинных зеленых растений в пышный ковер. Андреа никогда раньше не видела бобы фава. Длинные восковые стручки она скорее приняла бы за сахарный горошек или зеленую фасоль. У склона следующего холма была теплица. Стекло сияло в солнечных лучах. Здания всех цветов радуги вдалеке и веселые растяжки, висящие на полукруглом крыльце главного дома, подсказывали ей, что они добрались до хипповой фермы.

Обстановку сильно портил белый полицейский тент посреди поля. Желтая лента ограждала место происшествия – десять рядов растений, расстояние между которыми было где-то три фута. Старый синий грузовик с огромными шинами для уборки урожая стоял на одном из рядов.

Когда они подошли ближе, Андреа почувствовала, как ее пробирает озноб. Два года назад она узнала, что смерть несет в себе оцепенение, проникающее в душу. Ее сердцебиение замедлилось. Дыхание стало глубже. Пот на коже будто застыл.