– Только она ничего не помнит о той вечеринке, потому что слишком много выпила. – Эмили подождала, пока он кивнет. – Но у нее есть странные воспоминания. Вспышки, когда она вспоминает, что разговаривала с определенными людьми и была в определенных местах. Но она не может точно сказать, реальные это воспоминания или нет.
– Звучит так, будто она была под наркотиками, – заметил Сыр. – Алкоголь так не работает, если ты не напился до беспамятства. По крайней мере, такое я видел у мамы.
Эмили догадывалась, что он будет о таком знать.
– Как женщине вернуть свое ожерелье?
Он снова улыбнулся.
– Надо позвонить Коломбо.
Эмили снова отзеркалила его улыбку.
– Но как Коломбо раскроет это дело?
Он тут же ответил:
– Он поговорит с людьми на вечеринке. Сравнит их ответы – ну, совпадает ли то, что говорил один, со словами другого. Потому что, если что-то не сходится, значит, один из них врет, а тот, кто врет, всегда что-то скрывает.
Впервые за несколько дней Эмили почувствовала легкость на душе. Это было так логично. Почему она не подумала с кем-нибудь поговорить? Она могла заставить их сознаться.
Была только одна проблема.
Она спросила:
– Но как Коломбо это делает? Если человек в чем-то виноват, он не будет болтать, особенно с полицией.
– Мой папа тоже так говорит, – он пожал плечами. – Но в телевизоре виновные всегда говорят. Иногда они что-нибудь выдумывают, чтобы перевести подозрение на другого человека. Или они хотят знать, могут ли их поймать, и задают много вопросов про расследование. А Коломбо – мастер обхитрить преступника. Он не начинает с обвинений. Он говорит: «Сэр, я слышал, вы были на вечеринке. Если позволите спросить, не могли бы вы сказать мне, может, вы видели что-то подозрительное или кто-то вел себя необычно?» Он никогда не тычет пальцем в человека и не говорит: «Ты виновен!» Он заставляет их своими же словами загнать себя в ловушку.
Эмили должна была признать, что Сыр очень хорошо пародирует Коломбо.
– А что еще?
– Ну, он все всегда записывает, и это ты обязательно должен делать, если ты коп. Мой папа говорит, это потому, что ты получаешь очень много информации, когда допрашиваешь людей, но важна только какая-то ее часть. Так что ты все записываешь, а потом возвращаешься и отбираешь все ценное.
Эмили кивнула, потому что это тоже было весьма логично. Иногда в классе ее перегружали подробностями, но потом, когда она возвращалась домой и перечитывала свои конспекты, во всем этом обнаруживался смысл.
– Но самый лучший момент всегда в конце серии, – продолжил Сыр. – Прямо перед рекламой Коломбо говорит с подозреваемым и делает вид, что закончил допрос, но затем поворачивается и говорит: «Ах да, сэр, еще кое-что».
– Еще кое-что?
– Да, ты как бы откладываешь свой главный вопрос на самый конец, когда человек уже потерял бдительность. – Сыр защипнул кончик своей сигареты, прежде чем положить ее в карман. – Ты говоришь: «Отлично, спасибо, что ответили на мои вопросы». И делаешь вид, будто собираешься уходить. Убираешь блокнот и все такое, и подозреваемый расслабляется, потому что думает, что все кончилось. А потом ты возвращаешься и говоришь…
– Ах да, сэр, еще кое-что.
– Корректамундо. – Сыровский Фонц[36] тоже был неплох. – Так ты вернешь свое ожерелье.
– Что?
– Женщина – у которой украли бриллиантовое ожерелье.
– А, да. – Эмили почувствовала, что ее сердце забилось быстрее. Она была очень взволнована этим небольшим продвижением вперед. – Однажды ты станешь отличным копом, Сыр.
– Ой, ну нет. – Он вытряхнул очередную сигарету. – Если я все еще буду жить в этом дерьмовом городишке через десять лет, напомни мне пустить пулю себе в лоб.
– Это ужасно. Не говори так.
Он отдал ей рюкзак. Они приближались к школе. Не сказав ни слова, Сыр пошел в сторону от Эмили. Несколько лет назад Нардо начал дразнить его, что он влюблен в нее, и он по-прежнему делал все возможное, чтобы разубедить всех в этом.
Эмили перекинула рюкзак через плечо. Она обдумывала совет Сыра. Ей нужно было смотреть на это как на расследование. Ответ, может, ничего и не изменит, но хотя бы принесет ей какой-то покой. Неважно, что говорят ее мать и отец, – кто-то навредил ей. Этот человек воспользовался Эмили в самом беспомощном состоянии. Она была не настолько глупа, чтобы верить, что он заплатит за это, но ей нужно было все выяснить ради сохранения собственного рассудка.
– Что делаешь? – Рики стукнула ее по плечу. – Отрезала Сыра?
Эмили закатила глаза, но ударила Рики плечом в ответ.
– Не знаю, зачем ты возишься с этими сломанными игрушками.
Эмили старалась не поддаться на провокацию. Клика иногда была так жестока к аутсайдерам. Что они сделают с Эмили, когда узнают?
– Где ты была вчера? – требовательно спросила Рики. – Я звонила тебе домой дважды, и оба раза твоя мать сказала, что ты спишь.
– У меня была желудочная инфекция. Я говорила тебе об этом в субботу.
– А, ладно! – Рики снова толкнула ее плечом. – Я думала, мы поговорим вчера.
– О чем?
– Я… Ой, черт! Это Нардо! – Рики понеслась через весь двор, не оглядываясь.
