Все пошли фотографироваться на фоне знаковых арт-объектов и топиарных кустарников. А через какое-то время услышали страшные крики. Доносились они с дороги, проходящей рядом с парком.
– Там случилось что-то! – оживились парни. И уговорили весь класс пойти посмотреть, в чём дело, благо идти-то пять минут от силы, а то и меньше. А потом они увидели Венечку.
Вот тогда Верка ей и сказала:
– Это ты должна здесь лежать, а не он!
Одноклассница злобно на неё смотрела, казалось, сейчас ударит.
– Ты дура, он же тебя любит! Признавайся, что ты ему сказала? Или он увидел что-то? Точно, увидел.
Артём встал рядом, приобнял.
– Вера, что такое говоришь? Ты же понимаешь, мы все в шоке!
– Это вы виноваты! Вы оба! Лучше бы ты сама сдохла, Туманова! – заорала девушка, и люди в толпе с подозрением на них начали коситься.
Послышался звук сирен, приехали медики и полиция. Врачи констатировали смерть, без всякого сомнения, причиной был несчастный случай. Молодой человек передвигался в состоянии аффекта и не соблюдал правила дорожного движения. В кармане Венечки потом нашли флешку, на которой было записано признание в любви однокласснице, снятое и смонтированное заранее. Как решило следствие, это видео Веня Милованов хотел показать предмету своих чувств прямо на выпускном вечере. Диджей мероприятия признался, что парень подходил и спрашивал, может ли он запустить свой клип на большом экране. Ему это даже разрешили сделать, как раз после той стоянки, во время которой всё и произошло.
Песню Веня записал сам, под гитару. И текст был тоже его. Чувствовалось, что он очень старался, хотя и явно поэтом не был. А на трек наложены фото и видео, изображавшие Алёну в школе и на улице. Начиная класса с седьмого. И когда он успел столько наснимать, интересно?
Клип она видела. Ей кто-то его прислал на электронную почту. Кто, и гадать не надо, точно Верка. Вот такой любовный многогранник.
Алёна представила, что видео смотрели родители Веньки и полицейские, которым надо было закрыть это дело. Или не бывает дела, когда явный несчастный случай? И вообще, зачем проверять, что в кармане у жертвы ДТП? Возможно, чтобы исключить ещё какие-то причины, конечно. Например, может на флешке компромат на местного наркобарона или что-нибудь подобное. Или предсмертная записка.
Что с ней творилось, описать невозможно. На похоронах её, конечно, не было. Да и кто бы пустил? Жить в родном городе тоже было нельзя. Просто не смогла бы. Хотелось сбежать, чем дальше, тем лучше. Или стереть себя полностью. Чтобы никто о ней и не вспомнил.
С чего начать разыскивать девушку, в чьём существовании сомневается даже человек, который неоднократно с ней спал? Да уж, задачка не только скверная, но и мало выполнимая.
Если рассудить, у человека должна быть семья, родители, друзья какие-нибудь. Или девчонка появилась ниоткуда, а потом в никуда и исчезла?
Марта прослушала диктофонную запись разговора с Ильёй. Он сказал, что Алёна как-то обмолвилась, что выросла на Волге. Но ведь на этой великой русской реке только населённых пунктов находится восемьдесят семь, согласно интернету. Не все из них города, но кто даст гарантии, что Алёна не в посёлке родилась?
На работе Марта взяла «творческий отпуск» для очередного расследования. Пообещала за время него «допилить» и свой венец безбрачия. Парадокс всё-таки. Именно этот репортаж она вынашивала уже несколько лет, бредила идеей, а вот как дойдёт до него, так начинается некая мистическая прокрастинация. Словно у Марты какой-то пунктик на тему матримониальных отношений. Ей, пожалуй, не к магу надо, а к обычному психологу. Хотя этим специалистам журналистка верила ещё меньше, чем экстрасенсам, слишком лишь в науке душеведения много допущений и субъективизма. Директор согласился со скрипом, но с некоторых пор Мартиному чутью он очень уж доверял, несколько раз уже благодаря ей удавалось поразить целевую аудиторию. Так что девушку отпустили аж на две недели. Ох, не уверена она была, что за каких-то четырнадцать дней удастся решить такую серьёзную задачку. Но Яна этот дедлайн вполне одобрила, сказав:
– А если мы в этот срок не уложимся, то спасать уже и некого будет. Я почему-то так чувствую.
