– Ладно, – послушался Арсений. – В общем так, один мой коллега рассказывал, что был у него пациент с симптомами как у Ильи. Тоже говорил о девушке, которая была, да вся вышла. Причем во всем остальном мужчина демонстрировал удивительную вменяемость. Представляете, сколько такой вот чертовщины может иметь место, и никто даже не спохватится?
– Звучит как страшилка из городских легенд, – Марта поежилась.
– Если ты и правда вышла на людей, которые за этим стоят, то рискуешь и сама пропасть. И мы даже о тебе потом вспомнить не сможем.
Журналистка подпрыгнула на стуле и передумала брать новый кусок пиццы.
– А можно найти того пациента? – спросила она.
– Увы, нет. Уехал он куда-то. Ни адреса, ни телефона. Я бы подумал, что он тоже пропал, но ведь тогда бы и врач его забыл.
***
Илья сидел на кровати в чистенькой комнате, совершенно не похожей на палату лечебного учреждения. Скорее, это напоминало проживание в гостевом доме, а не в санатории, пусть даже частном. Обстановка уютная, с претензией на домашнюю. На стеночках картинки красивые, с пейзажами и натюрмортами. Кружевная салфеточка на тумбочке. И всё такое уменьшительно-ласкательное до тошноты. Сегодня суббота, послезавтра он вернется домой. С подлеченными нервами и головой, поставленной на место.
Итак, почему ему пришлось заняться здоровьем так внезапно? Он, кажется, разучился отличать реальность от вымысла. Похоже, придумал себе воображаемую подружку, что даже странно, учитывая его популярность среди девушек.
Илья постарался вспомнить свое наваждение. Пришлось приложить некоторое усилие. Вспышка. Длинные волнистые волосы. Теплые, приятно пахнущие. Вспышка. Глаза, большие, синие. В сознании молодого человека будто мерцание происходило. Как будто люминесцентная лампочка сломалась. Вот она то светит ровно, то тускнеет, то вспыхивает.
Вспышка. Улыбка, чуть растерянная, но радостная. Вот он ее обнимает, целует. Дальше опять вспышка за вспышкой.
Илья потряс головой и решил думать о ком-нибудь другом. Что, девчонок мало что ли? Вот, например, та журналистка, Марта. Не в его вкусе, правда, ему нравятся более яркие и женственные. Но эта тоже с изюминкой. Может, на свидание ее позвать, когда он отсюда выйдет? Хотя нет, не стоит, лучше об этом непонятном деле забыть, словно его и не было. Потому что, скорее всего, это действительно так и никакой Алёны в его жизни не происходило никогда. Переутомился Совок на работе, в тренажерке перетрудился. Вот и принял сон за реальные события. Он сейчас умнее поступит. Возьмет ещё отпуск, как раз у него куча неизрасходованных дней осталась, три года не отдыхал. А потом уедет куда-нибудь. Куда ещё пускают? Вот и купит путевку. Сейчас не новый год, так что может не совсем разорительно получится.
И вот там, под пальмами… или наоборот, на лыжном курорте, последние следы этого морока, неизвестно кем и чем наведенного, смогут развеяться.
Ах, да, он обещал в понедельник поговорить с Мартой. В конце концов, у нее ключи забрать надо. Так что встретиться все же придется. Может, все-таки пригласить ее куда-нибудь? Кофе выпить, поговорить … не о призраках и полтергейсте, желательно. Хотя она эзотерический журналист, наверняка кроме этой всей мистической чепухи и пообщаться ни о чем другом не сможет. Так что не вариант. Да и что ты к ней прицепился, Совков?
Илья встал с кровати, прошелся по комнате, задержался у окна. Уже вечерело, но ярко светили фонари. Во дворе прогуливались постояльцы. Язык не поворачивался назвать их пациентами. В основном здесь гостили ипохондрики, которые сами же у себя и находили симптомы заболеваний, хорошо погуглив.
В рассеянном свете фонарей он вдруг увидел стройный женский силуэт. Полупрозрачный. Длинное приталенное пальто, сапоги на каблуках. Непокрытая голова, и пышные непокорные волосы развевает легкий ветерок. Девушка шла между гуляющими, не задевая их. А если бы и задела, они не почувствовали бы. Илья вздрогнул, проморгался. Ничего! Видение заняло от силы секунды три.
Это все игра света и тени, усиленная его воображением. Мужчина плотно задернул шторы и вернулся на кровать. Закрыл глаза. Внутренним зрением он вновь увидел ту девушку. Его память не хотела отпускать Алёну, боролась с забыванием, вставляла её изображение к месту и не к месту.
Но разве можно заставить помнить через силу, особенно когда гораздо удобнее поверить разумному объяснению?
К счастью, больше ей не звонили. Или сочли ее кандидатуру неподходящей для членства в крутом тайном обществе, либо взяли в тот раз от нее все, что нужно. Энергию или ещё чем там они пользуются. А может, позовут как-нибудь на очередную церемонию. Тут уж она попросит остаться в своем уме и твердой памяти. Очень это неприятно, додумывать всякие ужасы, которые могут произойти с ней в бессознательном состоянии.
