Смеясь, она стала пересказывать им последние сплетни из жизни их общих театральных знакомых. Дарина быстро потеряла нить беседы, беспокойство и навязчивое ощущение слежки никак не отпускали ее. Она изо всех сил пыталась убедить себя, что это все ее глупые выдумки и Кай не должен ничего знать. Но каждый раз, поворачивая голову в его сторону, она боковым зрением замечала мимолетный въедливый взгляд.
– Да что ты все время вертишь головой? Ждешь кого-то? – Ирис взяла Дарину за руку, привлекая к себе внимание.
– Нет… Нет. Просто мы тут по делу.
– Которое уже давно сделано, а моя далла все никак не выключит панику. – Флам опустил ладонь Дарине на плечо и улыбнулся. В теплых карих глазах читалось беспокойство.
– Узнаю Дар, – усмехнулась Ирис. – По-моему, мне уже минут пять отчаянно машет директор труппы. Наверняка опять какой-нибудь напыщенный гусь из попечительского совета жаждет познакомиться лично. Мне пора.
Обняв их на прощание, Ирис упорхнула куда-то в толпу и исчезла из виду.
– Скоро ей станет совсем не до нас, – с внезапной грустью сказал Флам.
– Цена успеха. – Дарина по привычке рассеянно теребила косу. Ей не хотелось думать о том, что скоро им, возможно, придется надолго разлучиться совсем по другим причинам.
– Да уж. – Флам явно был где-то далеко в своих мыслях. – У всего своя цена.
Дарина невольно вздрогнула.
Кошмар разбудил ее под утро.
Рут привычно вглядывалась в темный потолок, ожидая, когда вновь накатит сонливость. Дурные сны постоянно мучили ее после приезда в Дубы. Непривычная, обжигающая, тяжелая Стихия дымным чадом прокрадывалась в ночные видения, раз за разом тревожа ее в ночи. В этих снах Рут задыхалась и громко звала на помощь, незнакомый лес окружал ее со всех сторон, тоска, одиночество и страх неизбежного тяжелым камнем давили на грудь.
Настенный часовник показывал четыре утра – до рассвета было еще далеко. Рут свернулась под одеялом, стараясь побыстрее успокоиться и переключить мысли. События прошедшего дня роились в голове, не принося умиротворения. В висках гудело.
«Не спишь?» – от неожиданного бесцеремонного вторжения в мысли Рут чуть не подпрыгнула на кровати. Мик тоже бодрствовал и почувствовал ее по мысленной связи.
«Дурные сны».
Молчание.
«Понятно».
«А ты почему не спишь?»
Тишина. Рут проследила, как секундная стрелка очертила полный круг трижды.
«Бессонница».
«Понятно».
Снова ничего. Бессмысленность и провалы ночного разговора уже начинали действовать Рут на нервы.
«Нам утром выходить очень рано. Архивы начинают работать с восходом, а отец не любит, когда с его распоряжениями медлят. Да и все это скука смертная, я бы предпочел расправиться с этим поскорее».
Рут печально вздохнула от такой перспективы.
«Тогда и спать уже нет смысла».
«Я, наверное, все же попробую. Встретимся через пару часов. Ты отлично держалась вчера».
И, не дожидаясь ответа, Мик резко ушел из связи. Возможно, и правда уснул.
С невольной улыбкой Рут всматривалась в зыбкие сумеречные очертания предметов в комнате. Она и сама не поняла, как с первыми рассветными лучами наконец провалилась в чуткий тревожный сон. Раз за разом в нем проносилась какая-то фраза, смысл которой Рут никак не могла уловить, сколько ни пыталась.
Пламя у алтарей чуть подрагивало на холодном ветру, но не гасло, поддерживаемое силой вековых творений. Рысь всматривался в него так долго, что начали болеть и слезиться глаза, но и тогда он не отвел взгляд.
В такой ранний час в Храме Огня никого не было. Когда Рысь вошел, в зале убирался мальчишка-чтящий, мурлыча себе под нос какой-то прилипчивый мотив. При виде Рыся, облаченного в парадную форму, он бросил все свои тряпки и поспешил скрыться в недрах Храма. Статус высокопоставленного гостя сегодня был Рысю на руку.
Как и во всех Храмах Огня, в этом было почти нестерпимо жарко. На мрачном, почерневшем от копоти камне алели слова древних молитв, с детства вызубренные наизусть. Рысь никогда не признавался в этом вслух, но состоящие практически из одних арок и полные света Храмы Воздуха всегда были ему куда больше по душе.
Привычным движением Рысь нащупал под праздничной рубашкой брачный кулон – знакомые грани чуть холодили кончики пальцев. Мыслями Рысь то и дело возвращался к Элеоноре. Он отправил ее домой, спать, и теперь сожалел об этом. Присутствие даллы успокаивало его и дарило необходимые силы, хоть Рысь никогда и не говорил об этом.
– Как прошел праздник?
Генерал не обернулся на голос за спиной, продолжая вглядываться в Огонь. Он ждал свою собеседницу.
– Ничего интересного, Дая, хвала Стихии. Спасибо, что пришла.
Женщина подошла и молча встала рядом, наблюдая за пляской языков огня.
