Внезапно Рут, сидевшая по другую сторону от Мика, зашлась в приступе жестокого кашля. Ласка вздрогнула.
– Пугает меня ее состояние, – пробормотала Ласка. – Могут начаться проблемы.
– Надеюсь, там, куда мы летим, нам помогут. – Мик осторожно поправил на Рут тонкое шерстяное одеяло, которое им выдали на корабле. Даже сквозь плотную ткань он ощутил, что у нее сильный жар.
– Надо еще долететь, – покачала головой Ласка. – Будем думать о хорошем.
К утру Рут впала в беспамятство и начала бредить. Мик различал в ее бессвязном бормотании обращения к Лайму, какие-то неизвестные ему имена, названия растений. К счастью, она не пыталась творить.
Неопрятная старуха в лохмотьях, глядя на состояние Рут, поспешила перебраться подальше, на другой конец палубы. Собирая свои скудные пожитки, она сыпала под нос проклятьями.
– Дело дрянь. – Мирра озадаченно потрогала огненный лоб Рут.
– Вижу, – ответил Мик. Несколько минут назад он безуспешно пытался дать своей далле воды. – Она заболевала еще по дороге из вашего дома.
– Усталость, нервы, холод, – угрюмо перечислила Мирра. – Лететь еще почти сутки.
– Замерзла, – тихо простонала Рут.
Мирра встала и принесла ей свое одеяло. В трюме и правда стоял пронзительный холод, стекла иллюминаторов покрылись узором инея с обеих сторон, а при разговоре изо рта вылетали белые облачка пара.
– Надо попытаться ее согреть. – Мирра подоткнула со всех сторон одеяло.
– И не дать контролеру нас высадить. – Рик мрачно следил за приближающимся к ним стариком.
– Что с ней? – рявкнул тот с расстояния десяти шагов. Маленькие глазки под колючими бровями горели ненавистью.
– Обычная простуда, поспит – и будет как новенькая. – Мирра беззаботно пожала плечами и ослепительно улыбнулась старику.
– Отребье, вот прилетим – и перемрете там как мухи! И поделом! – Контролер наградил их всех еще одним полным ненависти взглядом и пошел прочь. Как только он отвернулся, улыбка на лице Мирры сменилась гримасой отвращения.
День тянулся невыносимо долго. Рут то начинала бредить охрипшим голосом, то проваливалась в более глубокий сон, становясь совершенно белой и неподвижной. У Мика в такие минуты все замирало внутри от ужаса.
«Только не сейчас, держись», – мысленно умолял он Рут, не прибегая к связи. После всего, что они узнали и пережили за эти дни, ему страшно было даже допустить мысль потерять и ее тоже. Это разом лишило бы смысла все жертвы, принесенные ради их соединения.
Нелегко Мику было признаться себе самому и в том, что он просто боялся за свою даллу. Не из-за общей цели и обязательств, а потому, что он начинал к ней искренне привязываться. С момента их побега Рут не переставала удивлять его преданностью и бесстрашием, и Мик все больше понимал, насколько раньше ошибался в ней. В памяти все время всплывали прощальные наставления Тима беречь свою даллу. Мик готов был взвыть от бессилия.
К вечеру жар у Рут усилился. Она окончательно провалилась в беспамятство, изредка тихо постанывая. Несмотря на то что в салоне было тесно, вокруг их группки образовалась полоса пустоты. Со всех сторон устремлялись неодобрительные опасливые взгляды.
– Дураки, – не заботясь о том, что его услышат, пробурчал Рик. – Видно же, что мы, находясь вблизи Рут, остаемся здоровыми.
– Вероятно, они думают, что это до поры до времени, – пожала плечами Ласка. Она сменила самодельный компресс из носовых платков на лбу Рут.
– Она замерзла тогда ночью, в Волнах. – Мик в сотый раз поправил одеяло на Рут, не в силах бездействовать. – Может, дело в этом.
Мик прекрасно понимал то, о чем все молчали. Одно маленькое творение Земли, и Рут стало бы легче. Немного Огня помогло бы им всем согреться. Если бы только…
Он ощутил привычное покалывание в кончиках пальцев и резко встряхнул головой, прогоняя эти мысли. Стихия, непривычная к такому долгому молчанию, рвалась наружу. Но их ждут проблемы пострашнее простуды, узнай кто-нибудь, что на борту творцы.
За окном был синий морозный вечер. Они преодолели уже много сотен шагов в направлении севера, и теперь их окружали молчаливые владения льда и снега. Редкие деревушки перемежались морями вековых хвойных лесов, ошеломлявших своим неподвижным величием. Мику казалось, что его теплая спальня в Дубах просто перестала существовать, оставшись где-то в иной реальности, без холода, боли и страха.
«Ты не один, – напомнил себе Мик. – И все не зря».
– Клянусь, если ты что-то знаешь и молчишь, – Кай приблизил свое лицо вплотную, так что при желании мог разглядеть каждую веснушку на переносице Дарины, – от тебя даже мокрого места не останется.
Секунду он смотрел в ее широко распахнутые, полные ужаса глаза. Потом отстранился и отшвырнул Дарину от себя. Падая, она сильно ударилась спиной и взвыла от боли.
