– Вы были не очень долго знакомы. Но ты всегда нравилась Мирре, и они оба хорошо к тебе относились.
– Ясно, – очень серьезно кивнула Рут. – Я рада за них.
– Я тоже. – Мик постарался, чтобы его улыбка выглядела ободряюще.
По окончании церемонии должны были начаться танцы с угощением на поляне возле поселения. Мик видел, что Рут устала, и сам не слишком хотел идти. На выходе из Храма он случайно столкнулся взглядом с Вьюгой, но тут же отвел глаза. После событий той страшной ночи между ними будто пролегла какая-то черта. Мик ни в чем не винил Вьюгу, только себя самого, и все же им обоим делалось ужасно неловко в присутствии друг друга. Он знал, это Вьюга с огромным риском раздобыла для Мирры новое платье и кулоны из-за Рубежа, хотел лично поблагодарить ее, но так и не нашел удобного случая.
Впереди мелькнула высокая фигура Рика.
– Подождешь меня у входа в Храм? – Мик заметил ужас в глазах Рут. – Буквально секунду! Я буду у тебя на виду, обещаю. Хочу лично поздравить Рика.
Рут кивнула, не спуская с него тревожного взгляда.
Пообещав Мирре вернуть Рика через несколько минут, Мик отвел его в сторону.
– Поздравляю. – Он обнял друга. Рик с жаром ответил на объятия.
Без привычных шуток, смущенный и взволнованный, Риккард выглядел повзрослевшим. От счастья, которым лучились его глаза, Мику вдруг стало тепло на душе. Им всем сейчас очень нужно было что-то хорошее и светлое.
– Жаль, что твои родители всего этого не видят. Я рад за вас. – Мик не кривил душой, в который раз за день говоря об этом. – Надеюсь, ты справишься лучше меня.
– О чем ты? – смутившись, спросил Риккард.
– Береги Мирру. Тим Верт перед смертью предупреждал меня беречь свою даллу, но я его не послушал. Мой отец никогда бы не допустил, чтобы мама попала в лапы медвежьей тройке… В общем, впереди непростые времена. Не допускай моих ошибок.
– Мик… – Рик сочувствующе опустил руку на плечо Мику. Было видно, что он собирается сказать.
– Нет, – Мик покачал головой. – Сегодня твой праздник, и Мирра такая красавица. И разделается со мной похлеще императорской цензуры, если ты опоздаешь к началу танцев. Пойдем заберем Рут, и мы проводим тебя.
Пока они шли до поляны, начался небольшой снегопад. Риккард отправился к Мирре, а Рут с Миком ненадолго задержались на краю поляны, чтобы посмотреть на первый танец.
Послышалась протяжная мелодия, исполняемая на лекке. Зазвучал древний песенный мотив, под который столетьями танцевали все только что поженившиеся пары в Элементе. Рик подхватил улыбающуюся Мирру и, с неожиданным для его нескладной фигуры изяществом, закружил в медленном танце. Снежинки, неторопливо падающие в застывшем воздухе, будто вторили им, танцуя в плавном ритме и оседая на черных кудрях Мирры.
Приобняв Рут за плечи, Мик молча наблюдал за счастливыми друзьями. Он всегда знал, что это случится, но даже представить не мог, что вот так – за десятки тысяч шагов от дома, в маленьком краю на границе Себерии, без родных и близких. Однако, глядя на их сияющие лица, казалось, что сейчас это и не было таким уж важным. Будто не существовало Водных тюрем, где томились их родные, заговора императорской семьи, огромной армии, надвигавшейся на Себерию с юга, беспамятства Рут, медвежьих троек и таинственного Знания, которое им надо раздобыть. Важным сейчас было совсем немногое: медленно падающий снег, старинный свадебный танец и робкая надежда, что однажды все изменится к лучшему.
Холод пробирал до костей, но теперь, когда впереди маячила надежда, что все скоро закончится, Дарине было гораздо легче. Она поплотнее укутала спящую Литу в старую шерстяную шаль. Сквозь сон малышка теснее прижалась к ней, ухватившись маленькими ручками за пояс пальто.
– Чш-ш-ш, – прошептала Дарина, осторожно гладя Литу по худой спине. – Поспи еще, не надо просыпаться.
Дарина очень боялась, что Лита, как оказалось, от природы обладавшая сильным талантом к работе с мысленной связью, проявит свои способности и привлечет к ним ненужное внимание. Старик, помогавший скрыть Стихию Дарине, предупреждал об этом.
– Я сделал все, что мог, – сказал он тогда Дарине охрипшим тихим голосом. – Но пусть лучше она спит побольше, упаси Стихия ей залезть кому-то в голову.
В доме, где они прятались, все говорили тихо. Их приютила маленькая пожилая женщина, жившая на самой окраине столицы. При упоминании Водных тюрем в ее усталых глазах загоралась неподдельная ненависть. Все трое ее детей навеки сгинули в этих темных водах.
Дарина до сих пор дрожала при воспоминании о сумрачных, наполненных страхом днях в холодном сыром доме. Они вздрагивали от каждого шороха, и все же хозяйка не прогнала их. Когда одним вечером владелица дома вернулась с новостью, что может помочь перебраться в Себерию, Дарина облегченно выдохнула. Куда угодно, лишь бы подальше от Предела.
