Я обвила руками его шею, мои ноги сомкнулись вокруг его бедер, и я почувствовала, как его тело плотно прижалось к моему, а твердый гребень его обнаженного члена оказался между моих бедер.
Меня переполняло желание, и сон пытался увлечь меня в ту сторону, умоляя слиться с ним воедино и забыть, зачем я пришла, и уступить ноющей потребности своей плоти.
Руки Магнара уже скользили по моей спине, теребя сорочку, и огонь разгорелся в моих венах, когда я попыталась вспомнить, почему я здесь, несмотря на вожделение, которое доходило между нами до точки отчаяния.
— Подожди, — выдохнула я, хватаясь за края реальности, потому что почти потерялась во сне. — Нам нужно… Я пришла сюда не просто так…
Магнар переместил свой рот к моему горлу, стянул с плеча мою сорочку и втянул в рот сосок. Моя концентрация ослабла, дыхание участилось, и я впилась ногтями в его плоть, наслаждение пронзило меня, бедра качнулись, и я его член уперся мне между бедер. Я хотела, чтобы он был внутри меня. Я хотела, чтобы он уничтожил меня так же легко, как он уже делал это.
Больше, мне нужно от него больше, мне нужно…
— Остановись, — скомандовала я, отпрянув назад, обретая каплю здравого смысла, прежде чем похоть смогла поглотить меня полностью. — Валентина. Валентина забрала тебя.
Он внезапно отпустил меня, покачав головой, когда мои слова разрушили чары его желания, и я упала обратно в воду, почти с головой, прежде чем его рука схватила мою и он рывком поднял меня снова.
— Ты в порядке? — спросил он, его пристальный взгляд скользил по мне в прозрачной сорочке, как будто он мог осмотреть мое настоящее тело на предмет ран. — Ты не была ранена в битве?
Я тяжело сглотнула, натягивая рубашку обратно, чтобы прикрыть грудь, хотя, поскольку он все еще мог видеть мои затвердевшие соски прямо сквозь нее, это казалось довольно бессмысленным.
Я вызвала в памяти бой с Вульфом, показала ему рану у себя на голове и, наконец, рассказала, как мы с Монтаной прикончили его.
— Это чудовище встретило заслуженный конец, — гордо прорычал Магнар, и его хватка на мне усилилась, когда он посмотрел мне в глаза.
Я кивнула. Смерть Вульфа исправила ужасную несправедливость, но она никак не облегчила боль, оставшуюся после ухода моего отца.
— Я рада, что мы убили его, — твердо согласилась я. — Но… — Я не была уверена, стоит ли мне высказывать остальные свои чувства вслух. Магнар так долго жаждал мести за убийство собственного отца, что я не знала, правильно ли было признать, что это не принесло мне облегчения от боли.
