Две минуты бега и Айр с Ланой вбежали в большую, овальную пещеру, которая судя по обстановке когда-то была шахтой. Сейчас они стояли на верхней, обнесенной каменным бордюром галерее, а в нескольких метрах под ними, на черному от крови песке стояли двое в окружении четырех разрубленных трупов. Лана сначала хотела ринуться вперед, спрыгнув им на головы, но заметив одного из людей помедила, решив сначала прислушаться к их разговору.
— Честно сказать, я впечатлен тем невероятным непостоянством, с которой вы меняете своих хозяев, епископ Файрус! Как конкубина что прыгает из постели в постель, вы, кажется, уже были под всеми власть имущими этого мира. Сначала Леди, потом бессмертный владыка и повелитель слез, кому вы служите сейчас? Старухе? — тон говорившего казался легкомысленным, но в нем звенела сталь.
— Я всегда служил и буду служить лишь Любви, нахальный мальчишка! Получив от нее знак внимания ты решил что прозрел? Что лучше понимаешь желания госпожи? Все мои деяния лишь в Ее славу! — прогрохотала в ответ крупная фигура облаченная в длинный, мешковатый халат, накрывающий ее с головой.
— Мда. Так убедительно обманывать сам себя может только поистине влюбленный человек! Оглянись вокруг, Файрус! Это “следы” твоей любви? Скучный же ты старик, епископ. Знаешь, чисто между нами, ты все равно об этом уже никому не скажешь, но недавно одна прелестная девушка обвинила меня в страшном грехе! Интересно в каком? Ну признай, тебе же интересно! — насмешливый, молодой голос эхом разносился по залу и был Лане знаком.
— Юнец, мне плевать. Давай уже переходить к тому ради чего ты пришел и разрушил мой заповедник! — опасливо прохрипел старик в балахоне.
— Прелестненько. Но я в это не верю, так что все равно расскажу. Так вот, представь какая нелепость! Она обвинила Меня в том что я не умею любить! Всю зиму над этим думал, ты не поверишь. Может это и правда и я не умею любить. Но даже я никогда не отходил так далеко от идеалов Леди, как это сделал ты. Ты предал все чему она учит, все ее цели. И потому ты умрешь. — холодно закончил свою речь нападавший и сделал шаг вперед показываясь из за скрывавшего его ограждения. В полумраке блеснули волосы цвета солнца, а вокруг его тела начала разливаться ослепительная золотая Аура.
Скрывавшая до сих пор следы эмоции Лана не выдержала и вспыхнула злобой, переглянувшись с Айром она спрыгнула вниз приземлившись позади знакомого герцога. Тот обернувшись окатил ее удивленным и даже немного смущенным взглядом, утратив часть всегда присущей ему высокомерной насмешливости:
— Графиня? А вы что забыли в этом убогом и забытом месте?
— Отвечу вам тем же вопросом, герцог. А еще этот ублюдок — Лана кивнула на человека в халате, моя добыча!
— Когда молоденькая девушка, лет шестнадцати, попыталась меня соблазнить, я был удивлен. На мое счастье — я не педофил, так что ее ядовитый кинжал остался в ножнах. — нимало не смутившись и возвращая присущую ему насмешливость ответил Лейнард.
— Вы ее убили? — прищурившись спросила Лана у герцога.
— Обижаете! Я приверженец пути Красоты, убивать юную розу с отравленными шипами, прежде чем она распустилась? Какая безвкусица! Когда мне удалось разговорить это дивное чадо, она мне поведала об этом чарующем своим уродством месте и я поспешил ознакомиться с его декором… — На миг прервавшись, герцог театрально простер руки в сторону мрачной фигуры в центре арены:
— И представьте кого я здесь встретил! Спешу представить: епископ Файрус Ограй, ларийский гм… Аристократ, так будет проще, проигравший борьбу за власть! Контрактер господина Разложения, Валорота! Все еще желаете чтобы я оставил его вам? — усмехнувшись спросил солцеволосый.
— Ато! Отойдите в сторону и не вмешивайтесь, герцог! Пришла моя пора развлекаться. — хрипло ответила Лана разглядывая свою цель.
— А вы опоздали, миледи! Но я не жадный, а очень даже щедрый! Коли такая женщина просит, изволю уважить ее просьбу! Мда, Файрус невезучий ты дед. На тебя нацелилась самая наглая женщина во всем королевстве! — приветливо кивнув вставшему рядом с Ланой Айру и сложив руки на груди воскликнул Лейнард, освобождая место для схватки.
Сейчас Лана могла видеть изможденное, будто у мумии, лицо скрытое под полами мантии. Надтрестнутая, раскрашенная рунами, будто пергамент, кожа была скреплена грубыми нитями не давшими ей расползтись обнажая плоть, а высохшие губы сжамались в угрюмую линию. Лишь глаза на этом лице горели лихорадочным, потусторонним блеском. Рассматривающий ее в ответ епископ поначалу озабоченно нахмурился, а потом его лицо разгладилось:
— И зачем ты ее притащил, Лейнард? Что это? Очередной неудачный эксперимент Старухи по вливанию сил эндорим в человеческое тело? Странно что это еще может говорить, но и так очевидно что ее опять постиг провал. — хмуро буркнул старец делая пасс рукой.
