Бретер прежде никогда не видел как сражается граф. Но он был алого типа и на вид безумно силен. Удары обладающих Волей Воина было почти невозможно отразить и в затянувшейся схватке, его противник вероятно сможет взять верх. К тому же Рихард чувствовал легкую усталость после боя с Ланой. Но барон не даст ему такой возможности. Уверенный в том что его лучший выпад пробьет любую защиту Воли, бретер решил все поставить на один удар.
Гудящие потоки воли окружили эсток. Его оружие по длине было почти таким же как бастард графа, но в несколько раз легче и быстрей. А значит он ударит первым. Воины бросились друг на друга, в единой кровожадной вспышке страсти, а за миг до удара Айр взревел дополнительно окружая свое тело вторым слоем ослепительной золотой силы. Эсток ударил первым, как и полагал Синистер, гудящие потоки черно-красной воли смяли и разбили золотой щит, а следом врубились в алую ауру, рассеивая и разбивая ее. Потерявший силу удар ушел в сторону и вместо груди распорол бок зеленоглазого рыцаря.
И Рихард Синистер понял как он умрет. Тяжелый бастард врубился ему в грудь и пробив насквозь прибил его к стоящему позади дереву. Кровь хлынула в горло мешая дышать. Напрягая остатки воли, бретер заставил себя поднять лицо и посмотреть в глаза стоящего напротив него парня. Почти юноши, которому хватило сил прервать его долгую и почти бессмысленную жизнь:
— Я думал что мой враг — самец дикой кошки. А ты оказался медведем, что за странный мезальянс… Храни ее. — хрипло произнес умирающий, прежде чем свет в его глазах погас. Айр холодно, но уважительно кивнул ему в ответ и закрыл серо-стальные глаза.
Выдернув бастард, Айр придержал тело бретера за плечи, усаживая у дерева. Кровь уже прекращала бить тугим потоком из разрубленного сердца. Выпрямившись Айр взмахнул клинком, очищая его от крови и бросив меч в ножны зашагал к своим женщинам.
Ульма уже закончила обрабатывать рану среброволосой и бросила взгляд в сторону тела их противника, на что подошедший Айр лишь отрицательно покачал головой. С трудом открыв потускневшие от слабости глаза, Лана посмотрела в лицо склонившегося над ней рыцаря.
— Синистер…
— Мертв. Я его убил. — безэмоционально ответил ее мужчина и погладил волосы убирая с них кровь. — Будешь меня за это винить?
— Нет. Это моя вина… Я должна была убить его… Как он желал. — с трудом прохрипела она в ответ. Силы постепенно возвращались в ее тело, сердце в груди жадно впитывало ее скорбь. Лана сдерживала злые слезы, чтобы не опорочить память умершего храброго воина.
— Хорошо что ты это понимаешь. Надеюсь ты больше не допустишь такой ошибки. — с ласковой заботой наконец произнес Айр.
— Я просто не хотела его смерти. Почему в этом мире все не могут быть счастливы? — тоскливо спросила девушка, когда Ульма взяла ее за руку.
— Все счастливы быть просто не могут. Но мы счастливы будем. А сейчас пойдем, тебе еще ребенка кормить, надеюсь ты не забыла. Ты не имеешь права умирать, больше таких ошибок не допускай. — строгий голос Айра, заставил ее наконец расслабится, а воин взял ее на руки и они медленно побрели в сторону их дома. На который вскоре готова была опуститься долгая зима.
Бам-бам-бам! Била в закрытые окна зимняя вьюга. Хрусть-хрусть-хрусть! Отвечали ей горящие жарким огнем бревна в печи. А Лана скучала. Сидя в одной легкой ночнушке, она пристально, в десятый раз, проверила заточку меча и тяжко вздохнула. После того как зима вступила в права и всю округу занесло глубоким снегом, к ним стало не проехать, не пройти. И совершенно, абсолютно нечего делать. Ульма сейчас хозяйничала на кухне, а Айр несмотря на непогоду рубил дрова, оставшись одна среброволосая чувствовала себя совершенно бесполезной в обычной жизни. Вновь испустив горестный вздох, она убрала оружие в ножны и накинув на плечи тонкий шерстяной шарф отправилась наверх, повидать четвертого обитателя их небольшой усадьбы.
Еще поднимаясь по лестнице она почувствовала что настроение мальчика изменилось с привычно тоскливо-безысходного, на агрессивно-обреченное. Чар никогда не улыбался, за все три недели что они провели в этом доме, его так и не удалось рассмешить. Но зима была долгой, у нее было еще достаточно времени. Судя по всему он опять затеял какую-то шалость, глушить эмоции и ауру малыш еще не умел, так что она засекла его вспышку Воли, даже не открывая двери в комнату. Похоже он услышал ее шаги и готовился предпринять четвертую по счету, за три недели, попытку ее устранения.
Возможно, в последнее время он потерял терпение, а его идеи становились все более прямолинейными, стоило подбодрить его боевой дух. Так что войдя в комнату, Лана недоуменно заозиралась по сторонам и удивленно вскрикнула:
— Чарли? Ты где? Опять что-ли сбежал?
