Однажды утром, сидя у себя в кабинете, я услыхал звон серебряного колокольчика и бросился к окну, чтобы посмотреть, кто идет. Возможно, это была дурная привычка, но я никогда не мог удержаться — подходил к окну всякий раз, как с улицы доносился звон колокольцев, стук копыт по мощеной дороге или другие необычно громкие или незнакомые звуки. Причиной тому было мое желание видеть все, что стоило увидеть, и не пропускать ничего из происходившего в этом волшебном городе. Я был неизменно благодарен провидению за то, что оно поселило меня в доме, так удобно расположившемся прямо на главной дороге, которая вела к множеству деревень, населенных разными народами, а также в Сягуань и в саму Лхасу. С раннего утра до поздней ночи она была заполнена не— обычными людьми и колоритными, поразительными зрелищами, какие ни за что нельзя было упускать.
Покачиваясь в серебряном седле великолепного черного мула, которого вел под уздцы солдат в черном шерстяном плаще и с винтовкой, по улице ехала красивая молодая дама в синей плиссированной юбке, красной куртке и невероятных размеров тюрбане из алого шелка. За ней бежали две женщины в голубых платьях, босые, но в серебряных украшениях. К моему удивлению, мул остановился у наших ворот, и солдат начал открывать их. Я успел сбежать вниз как раз вовремя, чтобы выйти навстречу даме в момент, когда она ступила на порог. Она улыбнулась мне и представилась.
— Я — королева А У-цзинь из Лодяня, — с элегантной простотой произнесла она. — Мне всегда хотелось увидеть ваш дом, — добавила она очаровательным серебристым голосом.
Она была небольшого роста, необычайно хорошенькая и живая как ртуть. Я поклонился и жестом предложил ей подняться наверх. Она взбежала по лестнице, а за ней последовали две фрейлины и солдат. В кабинете она пошла прямо к моему столу и уселась на стул. Босые дамы в синих тюрбанах сели на пол вместе с солдатом. Я спросил королеву, не желает ли она чаю. Сморщив нос, она ответила «нет». Быть может, кипяченой воды? — снова спросил я. В ответ она рассмеялась.
— Неужели у вас нет ничего получше? — спросила королева, с вызовом глядя на меня.
Намек был понят. Слуги принесли чашки, и я достал кувшин лучшего иньцзю. Она очень быстро опустошила свою чашку, и я налил ей вторую. Она требовала, чтобы я не отставал, и сама протянула чашку солдату, пояснив, что на самом деле он — ее рыцарь. Фрейлины с жадностью выпили налитое им вино. Все развеселились. Вскоре мы уже задавали друг другу вопросы сугубо личного толка. Я рассказал ей о себе, о том, чем я занимаюсь и сколько мне лет. Она сообщила, что ей всего-навсего восемнадцать и она только что развелась с шестым по счету мужем. Она приехала в Лицзян за покупками, а также чтобы навестить родственников, живших неподалеку от деревни Шуво.
Наконец она встала и подошла к граммофону.
— У вас есть музыка для танцев? — спросила она.
Я поставил медленный фокстрот.
— Вы умеете танцевать? — был следующий вопрос. Я ответил, что умею.
Не помню, как долго мы танцевали — должно быть, больше часа. Как все тибетцы и наси из отдаленных горных областей, танцевала она прекрасно, ни разу не пропустив ни одного шага или движения. Поскольку музыка и танцы у наси, тибетцев и черных ицзу, живущих вдоль реки Янцзы, по ритму и характеру исполнения в точности похожи на западные, мне не потребовалось ничего объяснять или показывать. Особенно ей понравились мои записи буги-вуги, и мы танцевали джиттербаг, пока я не выбился из сил окончательно.
Наконец она села, и мы выпили еще несколько чашек вина.
— Приезжайте в Лодянь, — сказала она и беспечно добавила: — Возможно, мы даже могли бы пожениться.
Я сделал вид, что шокирован ее словами.
— В моем возрасте! — воскликнул я. — Вы ведь так молоды!
Она отмахнулась:
— Выйдя за иностранца, я обрету еще больший престиж в глазах общества. Вы будете окружены удобством и роскошью.
Я по наитию взглянул на ее симпатичного рыцаря, который ответил мне убийственным взглядом.
— А как же ваш рыцарь? — шепнул я, подмигнув ей.
Она рассмеялась:
— Да никак. Он мой друг, но не более того. — С этими словами она поднялась и направилась к выходу.
— Что ж, я обдумаю ваши слова, — ответил я, не желая разочаровывать августейшую особу. Я проводил ее вниз.
— Я еще зайду, — сказала она напоследок и помахала мне, когда фрейлины помогли ей забраться в седло.
Я вошел в контору. Принц Му и У Сянь, мой переводчик и секретарь, улыбались до ушей.
— Приходила ее величество королева А У-цзинь из Лодяня, — гордо объявил я.
— Я с ней хорошо знаком, — сказал принц Му. — Она состоит с нами в дальнем родстве.
— Это правда, что ей всего восемнадцать? — спросил я.
Мужчины расхохотались.
— По меньшей мере двадцать шесть! — в унисон воскликнули они.
— А муж у нее есть? — продолжал я.
— Она только что развелась не то с пятым, не то с шестым, — отвечали мне они.
— А солдат? — снова спросил я.
— Он явный кандидат в мужья, — ответил У Сянь, — иначе она бы его с собой не притащила.
