— Вы правы, Симменс, стоит. Убить Бергмана — значит, совершить святое дело. Но без него Машина сойдет с ума, и мы будем умирать очень долго и очень страшно. Другое дело — прижать его к стене безвыходными обстоятельствами и вышибить из негодяя все, что нам нужно.
— Нейтрализация Бергмана — это полная победа, — стукнул по столу кулаком Канап.
— Не совсем так, конечно. Кроме Бергмана есть еще Херст, Вольф, другие члены Магистрата, тверда стоящие на таких же позициях, сама СБ. Врагов у нас более чем достаточно, — вздохнул Бэм-старший, — но нейтрализация Бергмана самое сложное…
— Не могу простить себе, что я потратил много лет впустую, мечтая нейтрализовать Бергмана, мне так и не удалось вывести из строя пусковые механизмы программ «Ноль» и «Пуск». Это была тайна, известная только Бергману. Я никогда не говорил вам о своем прошлом… — Глюк разволновался. Лицо его порозовело, блеклые глаза повлажнели, стали яснее.
— Моя трагедия началась гораздо раньше, чем вырос Город. Вы не знаете, что здесь было с самого начала, — повел он рукой вокруг. — Огромная мрачная пустота внутри гранитной скалы. Мы строили Город пять лет, первые три из которых прожили в скафандрах, потому что воздух нам подавался с поверхности. Когда я говорю «мы», то имею в виду проектировщиков и инженеров, руководивших всеми работами на объектах, и самих строителей. Никто из нас не работал по своей воле. Отказаться невозможно: так как нас предупредили, что тогда наверху будут уничтожены наши семьи, родственники, друзья. Сколько людей погибло здесь и каких, пока Город стал Городом! — Глюк достал из кармана платочек и поднес его к глазам. Рука его дрожала. — Так что у меня более чем достаточно оснований ненавидеть Бергмана и то, что он олицетворяет. Я счастлив хоть тем, что, не ведая благих последствий своих действий, не доставил в Город нового бурильного оборудования. Тогда я и знать не знал о программе «Пуск».
Мы очень много бурили. Ведь здесь сплошной гранит. А нужны были шлюзы для сообщения с поверхностью, коммуникационные полости под Городом, да и внутренние стенки оболочки нуждались в большой обработке. Разве они были такими гладкими?
Много раз меняли мы буровое оборудование, выбрасывая старое в океан. Так поступили и в последний раз. Я должен был принять транспорт с новым оборудованием, но тут на входном шлюзе случилась авария. И я решил подождать, пока ее устранят, хотя мог, конечно, если б была крайняя нужда, но все буровые работы к тому времени закончились. Потом в Городе появились вы, — обратился Глюк к Бэму-старшему и Канапу. — Затем… — Глюк махнул рукой, — когда нас тряхнуло, когда все здесь закачалось… Вы сами пережили ужасные мгновения… Но Город уцелел, чему я не перестаю удивляться. Так Бергман остался с одними перфораторами. Будто сама судьба подсказала мне тогда… Я отказался от членства в Магистрате, от работы. Мне уже нечего было терять.
Пока я бездельничал, специально отобранная группа инженеров, оказывается, монтировала пусковые механизмы программ «Ноль» и «Пуск», эстакаду и желоб для последней. Бергман лично руководил работой группы. Когда инженеры сделали свое дело, их уничтожит — всех до одного. Правда, один из них незадолго до своей смерти намекнул мне о программе «Пуск», о ракетах, которые были уже на месте. Не представляю себе, как их завезли в Город и как я мог не знать об этом! Да, Бергман уничтожил самых талантливых инженеров по монтажу сложнейшего электронного оборудования.
— Мне подобный факт неизвестен, — тихо отозвался Бэм-старшпй. — И о программах мы узнали потом от самого Бергмана.
