Но само это было не настолько плохо, ведь она была вынуждена стоять у большого каменного дренажа на кухне, где подвешивали овец, коров и кур, чтобы перерезать им горло и слить кровь, а также смотреть, как люди умирают так же, как домашний скот. Один из тех, кто умер — та самая женщина, чью кровь она только что вылила из кувшина, была горничной, ее подругой. Служанка отдала всю свою кровь для ванны Куруванди по единственной причине — она уронила буханку хлеба в его присутствии.
Рабы вносили свой вклад в ванну Куруванди и за меньшее.
Куруванди подтащил дрожащую девочку к себе и грубо поцеловал её в губы. Кровь с его лица измазала и её. Он потянул рабыню в ванну к себе. Она боролась некоторое мгновение. Но вскоре его напор увеличился, и, почувствовав, как его пальцы глубоко погрузились в ее плоть, она перестала сопротивляться. Она знала, что от борьбы будет только хуже.
Он снова поцеловал ее. Она попыталась поцеловать его в ответ в порядке самообороны, но не могла думать, ни о чем, кроме как о крови на его лице; крови, что теперь впиталась; крови, что пропитала и её набедренную повязку.
— Пожалуйста, — прошептала служанка. — Отпустите меня. Кровь… Меня тошнит от нее.
Куруванди схватил несчастную за волосы и притянул её лицо близко к своему. — Ты должна быть польщена, девушка. Я Куруванди. Твой царь. Кровь всех поколений Куруванди течет в моих жилах.
— А кровь невинных течет по вам, — ответила девушка.
Не успели эти слова вылететь из ее рта, как она осознала, что была обречена.
Но затем Куруванди улыбнулся. — Ты права.
Он притянул ее к себе и поцеловал. Укусил за губу. Девушка издала крик. Он притянул ее голову к ванне с кровью и стал удерживать её под поверхностью. Рабыня боролась лишь мгновение, но воля к жизни в ней не была слишком сильной.
Через несколько секунд после того, как она перестала колотиться, Куруванди отпустил её, смотря, как его жертва плавает ничком в глубокой ванне. Мимолетный момент сожаления промчался через мозг Куруванди.
Он сожалел лишь о том, что так легко убил ее. Она была бы хороша для гарема. Он должен попытаться контролировать себя. По крайней мере, хоть немного. Ему нужны были наследники мужского пола, и он должен был еще найти женщину, в лоне которой прорастет его семя. Это девушка была молодой, сильной и красивой. Она вполне могла быть полем, что он мог бы засеять.
Сожаление прошло.
Куруванди поднялся в своей ванне, потянулся и взял инкрустированный драгоценностями кинжал, который лежал на полу рядом с его бокалом вина.
Не было никакой пользы оставлять впустую такую хорошую кровь. Только не ту, что сейчас так близко и до сих пор еще теплая.
Он приподнял девушку за голову и приподнял вверх, чтобы вскрыть горло.
Царь использовал свой нож
Львы замурлыкали от удовольствия. Они знали, что позже им также будут предоставлена и их доля.
Тарзан проснулся от холода и боли, закованный в кандалы, в глубокой темноте. В одно мгновение голова человека-обезьяны прояснилась. Он загнал боль от своих ран в один психический узел, а затем попытался при помощи чистой силы воли растворить её. Это ему почти удалось. Большая часть боли была нейтрализована.
Первое, что Тарзан сделал, так это уселся на пол холодной темницы и обследовал себя. Ничего не было сломано. Несколько порезов, пару порванных мышц, но в целом, ему повезло. И кто-то грубо перевязал его раны. Полоски ткани были повязаны вокруг порезов на его руках и ногах.
Он понюхал воздух. В подземелье находилось еще два других человека. И Тарзан узнал запах одного из них.
— Джин? — позвал он.
— Да, это я, — донесся ее голос, а затем зоркие глаза Тарзана разглядели и саму девушку; он мог видеть, как кошка в темноте. Джин была одета в бюстгальтер и брюки, но без рубашки. Тарзан сразу же понял, из чего были сделаны его бинты. — Мы ждали, когда вы проснетесь, — сказала Джин.
— Кто это с тобой? — спросил Тарзан.
— Ньяма, — сказала Джин, и Ньяма придвинулись вперед в темноте.
Тарзан рассмеялся.
— Я пришел, чтобы спасти тебя, Джин.
— Они принесли вас прошлой ночью, — вздохнула Джин. — Вы были в бессознательном состоянии. Они боялись вас. А потом вас заковали в цепи. Я сделала все, что могла, чтобы перевязать ваши раны.
— Ты сделала все хорошо, — сказал Тарзан. — Я полагаю, что меня приберегли для какой-то особой цели.
— Ньяма считает, что вас отдадут крокодилам, или же их богу Эбопе, — заметила Джин.
— Эбопа, это существо, похожее на палку или деревце, — сказал Тарзан.
— Так вы уже знаете об этом? — спросила Ньяма.
Тарзан объяснил, что он видел на фрагменте стены за пределами города. — Я считаю, что это какой-то зверь из центра Земли. Из Пеллюсидара.
— Я слышала о Пеллюсидаре, — сказала Джин. — Я читала о нем, будучи девочкой. Мир, в центре Земли с постоянным полуденным солнцем. Я думала, что это миф. Легенда.
— Твой отец думал, что я был легендой, — сказал Тарзан. — Он оказался не прав.
