– Что стряслось? – спросонья произнес тот.
– Кажется, тебе приснился дурной сон – вот и разбудил, – тихо молвил Фаридун.
– Я видел кошмар: меня вели на казнь. Я опустил голову на плаху, а палач пытался отрубить мне голову – и все мимо. При каждом взмахе топора я вскрикивал. А ты почему не спишь?
– Не спится. Кажется, я влюблен в дочь Саида. И ничего не могу с собой поделать.
– Что в этом смешного?
– Дело в том, что у меня к Фатиме те же чувства.
– Ты уже признался ей?
– Еще нет. Как нам быть в этом деле? Не желаю, чтоб из-за этого пострадала наша дружба.
– Пусть она сама выбирает.
– Это верный совет. А теперь признайся, чем эта девушка тронула твое сердце?
– Прежде всего умом и только потом своей красотой. Ты заметил, какие у нее большие, живые глаза?
– А еще она нежна, – добавил друг. – А какая у нее талия. Ей бы платья наших женщин, от нее глаз было бы не оторвать.
– Согласен, у здешних женщин скучные наряды. Все широкое, будто в мешок вырядили. То ли дело у согдиек: узкие платья подчеркивают все достоинства фигуры.
– Здесь мужья не позволяют своим женам быть красивыми. Взять для примера жен Саида. Разве их сравнить с нашими? Но Фатима – совсем другое дело, она похожа на наших девушек.
– До сих пор не могу привыкнуть, что здесь женщины прячут свои лица. Словно это какое-то греховное место. Совсем безумный обычай. То ли дело у нас – каждая старается показать свою красоту, дарованную нашим Творцом.
– Мы должны написать ей письма, в которых расскажем о своих чувствах. И пусть она сама решит, кто ей по душе.
– Успел написать? – спросил Шерзод у друга, и тот кивнул головой. – А я нет, допишу на занятии.
– Мой друг, если можешь, то уступи ее мне, – молвил Фаридун. – Мои чувства к ней сильнее, чем твои.
