– Смотрите, как они вырядились-то, будто цари, которых сейчас усадят на самое почетное место, – воскликнул кто-то.
И опять разнесся грубый смех. Лишь седоволосые старцы воздержались от такого веселья.Услышав громкий смех, Фатима с подносом застыла у окна – на втором этаже она обслуживала женщин. От жалости к своим ученикам ее глаза наполнились слезами. Больно и обидно было смотреть на них. В чем их вина? Мало того что этих юношей разлучили с родителями, так еще и надсмехаются над ними. «Почему мой отец и его гости такие жестокие? – возмутилась в душе девушка. – какие они после этого мусульмане, ведь ислам учит нас добру и милосердию. Они позорят нашу веру». Среди гостей Фатима разглядела своего дядю, муллу мечети. Неужели и он – бессердечный? Нет, дядя сидел, склонив голову, будто ему было стыдно за всех. Фатима уважала его как истинного мусульманина. И тут она вспомнила слова своего деда, халифа: «Ислам – религия новая, и пройдет немало лет, пока наш народ станет воистину мусульманами, когда в их душах поселятся милосердие и доброта».– Фатима, что застыла? – одернула ее мать. – Гости ждут еды, неси скорее.
С бледным лицом дочь занесла поднос в длинную комнату, и женщины взяли у нее косы* с мясным бульоном.Мать Фатимы подошла к окну и глянула вниз, где увидала согдийских юношей. Тогда она поняла состояние дочери: все-таки это были ее ученики.Заложников держали во дворе еще некоторое время, пока гостям не надоело это зрелище. Тогда Саид подал знак рукой, и Абдулла увел юношей обратно.В комнаты они вернулись совсем раздавленными и весь оставшийся день провели в молчании.ВЛЮБЛЕННЫЕНа следующий день, когда Фатима пришла на занятие, она была весьма удивлена. Под навесом оказался лишь Фаридун. Он сидел на кошме и пребывал в раздумьях.– А где остальные ребята? – вырвалось у нее. – Что стряслось?
И Фаридун рассказал о вчерашнем унижении.– У них пропала охота учить арабский – язык своих врагов.
– Мне жаль вас и невыносимо стыдно за отца. Но моей вины тут нет.
– Ты совсем другая. Однако у моих друзей большая обида. Я пытался их переубедить, но не смог. Я пришел сюда из-за тебя. Мои близкие друзья, Шерзод и Исфандияр, просили передать, что они не думают о тебе плохо.
После короткого раздумья Фатима сказала:– Подожди меня здесь, сейчас я приду.
Она спешно зашагала в дом и так же быстро вернулась, неся в руках золотой браслет.– Если твои друзья не желают учиться, то забери это.
– Я не возьму его. Ты уже многому научила нас. Он твой.
– Нет, я не довела дело до конца. Забери его и отдай ребятам.
– В таком случае я хочу сказать, что это мой браслет. Я его хозяин. И потому я дарю его тебе. Если не возьмешь, то сильно обидишь меня.
– Спасибо, это очаровательная вещица, – улыбнулась она. – Такая тонкая работа, такие чистые камни. Признаться, в первые дни меня злило, что согдийские мужчины носят браслеты и цепочки. Для нас это женские украшения. А теперь привыкла. И даже нравится.
– Мы любим все красивое. Тебя может удивить, но наши мужчины из числа тюрков носят длинные волосы и серьги.
– Это забавно, – лицо девушки приняло лукавое выражение. – Но если б ты носил косу, я все равно не смогла бы првыкнуть.
– А что касается наших ребят, ты не переживай, я поговорю с ними. Пусть сначала они остынут.
