Ничего не говоря, Луиза двинулась к кровати. Подойдя поближе, она взглянула на закрытые глаза женщины и на раны у неё на лбу. Эйк же остался стоять в проходе, идущем вдоль конюшни.
– Не надо её будить, – раздался позади них голос Бодиль. Она стояла в дверном проёме, уперев руки в бока.
– Что здесь происходит? – спросил Нордстрём, повернувшись к ней.
– Здесь живут девочки Йоргена, вот что.
Непохоже, чтобы она пыталась что-то скрыть, пронеслось в голове у Луизы. Скорее создавалось впечатление, что хозяйка дома осознаёт, что настал конец, и ждёт только, что же теперь будет.
– Мне приходится давать ей одно лекарство Йоргена, чтобы её успокоить. Чтобы она не искалечила себя, – добавила Парков.
– Они что же, жили тут в конюшне с самого восьмидесятого года? – ошеломлённо спросила Рик, выйдя из стойла.
– Да, – последовал односложный ответ.
Луиза, уже держа в руке мобильный, вышла во двор, чтобы позвонить Вигго Андерсену. Связаться с Кимом она предоставила Эйку.
– Мы нашли вашу дочь, – начала она, когда Вигго снял трубку, и поспешила добавить: – Она жива, но больше я пока ничего не могу вам сказать. Приезжайте и увидите сами. – Рик назвала ему адрес и объяснила, что хутор стоит у самого леса. – Улица Буккесковвей, – повторила она, прикинув, что добраться туда он сможет за четверть часа или минут за двадцать. Оказывается, все эти годы отец с дочерьми жили так недалеко друг от друга!
– Так вы удалили все сведения о близнецах из учётных документов, чтобы вашему брату было с кем сношаться, когда он больше не мог удовлетворять свои потребности в Элиселунде? – послышался от входа в конюшню голос Эйка. При каждом слове этот голос вздрагивал от гнева. – И чтобы самой избежать его насилия?
Бодиль удивлённо посмотрела на него.
– Да, но мы же о них заботились. Здесь им было гораздо лучше, чем в Элиселунде, – возразила она, и похоже, его возмущение совсем не трогало её.
– Это ваш брат изнасиловал и убил в лесу няньку? – продолжил Нордстрём, обломав фильтр у сигареты и закурив.
Наконец его слова возымели действие. Глаза у Парков забегали, и она двинулась было прочь, но полицейский удержал её.
– Почему он напал на бегунью? – спросила Луиза, подойдя к ним. – Ведь Метте оставалась здесь.
– А её он ни разу не тронул, она ведь совсем как ребёнок. Он всегда был с другой, – ответила Бодиль, словно это было совершенно естественно, и рассказала, что сейчас всё вышло так же, как много лет назад, когда Лисеметте заболела по-женски, и у неё всё время было кровотечение. – В то лето я дежурила на Санкт-Ханс по ночам в выходные дни, и это оказалось кстати, потому что я могла приносить ей с работы антибиотики.
– В девяносто первом году? – уточнила Луиза, и Парков кивнула.
– Он утром, пока я ещё не успевала добраться до дома, убегал в лес. Хотя я ему говорила, что нельзя.
– И там он насиловал встретившихся ему женщин, – сказала Рик.
У Бодиль опять забегали глаза, а потом она отвела взгляд.
– Как это получилось, что она в таком ужасном состоянии? – спросил Эйк, кивнув в сторону стойла. – Что вы с ней сделали?
– Ой, с ней так трудно с тех пор, как пропала её сестра, – ответила хозяйка дома и опять посмотрела на полицейских. – Если её не удержать, она бьётся головой о стену и не желает ни пить, ни есть. Но так бывает, когда человек тоскует по кому-нибудь.
– Куда девалась её сестра?
– Должно быть, Йорген забыл запереть дверь. Я обычно слежу, чтобы он не забывал это делать, ведь они не привыкли самостоятельно куда-то выходить. Но когда он разравнивает площадку перед домом, то иногда открывает дверь к ним.
Луиза заглянула в пустое стойло, где на узкой койке лежало аккуратно заправленное одеяло. На белом пододеяльнике лежали три жёлтые розы, такие же, какие Йорген срезал для неё, когда они последний раз приезжали в домик егеря. Обстановка в стойле была такого же рода, что и у Метте, со старинной мебелью и вещами из того дома, где Бодиль и Йорген жили детьми. Она составляла резкий контраст с грубо оштукатуренными стенами конюшни и облезлыми досками перегородок между стойлами, но мебель явно подбиралась заботливо, подумала Рик. В конце прохода, пролегавшего вдоль всей конюшни, стояла старая подставка для седла, а на стене рядом висела упряжь. Должно быть, всё это перешло к Бодиль с братом от прежнего владельца.
Луиза снова зашла к Метте, всё так же неподвижно лежавшей в постели, и присела на корточки рядом с койкой. Эта женщина была похожа на сестру, и у неё были такие же длинные тёмные волосы. Возраст как будто бы ещё не сказался на её внешности: черты лица были такими же тонкими, как у сестры, насколько Рик могла разглядеть под кровавыми ранами и шишкой, из-за которой лицо перекосилось.
Сотрудница полиции нащупала у женщины пульс: он был слабым, но, когда Луиза собралась встать, Метте внезапно замотала головой из стороны в сторону, словно какие-то невидимые силы дёргали её за голову. Глаза у неё были всё так же закрыты, но всё её тело сводило судорогами.
