Молодой санитар со страхом посмотрел на её отца, который сделал шаг вперёд и положил ладонь на руку дочери. Рик стояла совсем рядом с носилками и увидела, как Метте вдруг распахнула глаза. В следующий миг дочь Вигго закричала. Взгляд её испуганно метался по сторонам, а сама она сжала руки в кулаки и прижала их к груди. Её отец принялся приговаривать что-то успокаивающее, но она попыталась ударить его по руке и замотала головой, не прекращая кричать.
– Давайте приподнимем её, – властно приказал старший из медиков и попросил Вигго Андерсена отойти немного назад, пока они закатят носилки в машину.
– Я её пристегну, – сказал его молодой коллега, запрыгнув в машину «Скорой».
Метте размахивала руками, и крики её были сердитыми и отчаянными. Её пристегнули к носилкам длинными ремнями.
– Что ей давали и сколько? – спросил старший санитар Луизу.
– Этого я не знаю. – Она оглянулась в поисках Эйка и увидела Расмуссена. – Ким, – позвала женщина, – нам надо знать, когда Метте в последний раз давали успокоительное и какое именно.
Когда носилки с Метте уже были установлены в машине «Скорой», Рик услышала, как Ким информирует водителя «Скорой» о том, какие медикаменты получала пострадавшая. Вигго Андерсен пристроился на низеньком сиденье рядом с носилками. Казалось, агрессивное поведение дочери нисколько его не беспокоит. Не отрывая глаз от её лица, он снова начал напевать ей песенку.
Прислонившись к деревянному переплёту здания конюшни, Луиза наблюдала за тем, как заканчивается пребывание в неволе длиной в тридцать один год. За спиной отца медики подготовили капельницу, и младший санитар пытался пристроить на рот и нос Метте кислородную маску. Люк закрылся, и «Скорая» покатила со двора.
Стоя возле белого забора, Ким давал группе полицейских краткую ориентировку. Луиза встретилась глазами с Эйком, и он подошёл к ним, чтобы рассказать, что им известно о Йоргене Паркове.
– Подтвердилось, что до самого последнего времени он удерживал здесь женщину-бегунью, но несколько часов назад он увёл её в лес. Когда они покидали домик егеря, она была жива, но, по всей вероятности, в весьма плачевном состоянии.
– Мы уже предупредили всех, живущих в лесу, насчёт Йоргена Паркова и просили связаться с нами, если кто-нибудь увидит эту молодую женщину, – отозвался Ким. – А вы должны быть готовы к тому, что Ренэ Гамст, вероятно, бродит где-то здесь с заряженным стрелковым оружием. Так что при встрече с людьми сразу чётко сообщайте, кто вы такие, – наказал он.
Луиза смотрела своим коллегам вслед, пока они не скрылись в лесу, а потом медленно пошла к жилому дому. Она видела Бодиль со спины, когда другая женщина-полицейский завела её в дом, и Рик знала, что впереди её ждёт самый сложный в её жизни допрос.
Она остановилась на ступенях и на мгновение закрыла глаза. Сколько раз она проезжала мимо? И сидела ведь в их большом саду, пила ягодный сок. И всё это время в конюшне прятали Лисе и Метте. Луиза попробовала отогнать от себя эту мысль, но ей всё равно казалось, будто часть её собственной жизни была разрушена.
Затем она вошла в переднюю и закрыла за собой дверь. Обе женщины ждали в гостиной: сотрудница полиции в кресле, Бодиль на диване. Рик не знала, что сказать, когда придвинула стул к журнальному столику возле дивана и увидела, что женщина из полиции Хольбека достала диктофон. Луиза как-то вдруг растеряла все слова и не могла придумать, как начать разговор, и поэтому была благодарна своей коллеге, которая, пока она усаживалась, проинформировала Бодиль о правах подозреваемых.
– Ну что, начнём? – спросила женщина-полицейский, повернувшись к Рик.
– Да, – кивнула та и посмотрела на хозяйку дома, которая выжидательно перевела взгляд на неё. – Бодиль, чтобы я могла как-то разобраться в том, что мне пришлось пережить сегодня здесь у вас, придётся вам, боюсь, начать рассказ с событий далёкого прошлого, – начала она. – Я поговорила с вашей бывшей соседкой, Эдит Розен, и она поведала мне о том несчастье, которое случилось с Йоргеном в детстве.
– Это
– Эдит Розен рассказала и о том, что случилось в пятьдесят восьмом году. Ваши родители понимали, что брат сделал с вами?
Бодиль кивнула, и глаза у неё потемнели. Ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и начать свой рассказ.
– В первый раз я расплакалась и побежала к матери. Отца не было дома, – начала она в конце концов. – Я испугалась и пробовала остановить брата, но не сумела. Но мать сказала только, что мне повезло, что я вообще живу. И она запретила мне рассказывать об этом отцу, когда он вернётся, потому что я сама виновата, что Йорген стал таким.
– Но это ведь не значило, что вы должны были предоставить ему своё тело для удовлетворения тех инстинктов, которыми он больше не в силах был управлять, – возразила Луиза.
