– Ни-ничего, – залепетала женщина, без особой необходимости укачивая ребенка, – Матушка притащила в Дом девчонку, совсем кроху, калеку безрукую, вот она и кричит.
– Калеку? – недоверчиво переспросила низенькая светловолосая девушка с неестественно-ярким макияжем. – С чего бы это матушка притаскивала в Дом калек? Да ещё и ребенка, какой с неё прок?
– А мне почем знать, – огрызнулась женщина, прижимая к груди младенца, который не сильно был рад материнской опеке. – Иди и спроси у неё сама, она там, в комнате девочек, вместе с лекарем из Храма.
– Из Храма? – разом ахнули девушки и испуганно покосились на дверь в «девичью», откуда раздавались душераздирающие крики, словно кто-то мучил животное.
Дверь не выдержала пристальных любопытных взглядов и с грохотом растворилась. Девушки в страхе попятились, глядя на то, как порог переступает стройная высокая женщина с ледяными зелёными глазами, обрамленными острыми складками морщинок. Женщина окинула девушек, которые вжимались в стену, пристыжено опустив глаза, гневным взором, но когда она раскрыла уста, её голос зазвучал холодно и размеренно:
– Кто разрешал вам покинуть комнаты и прекратить работу?
В ответ девушки только сильнее сжались.
– Я задала вопрос, – чуть громче произнесла женщина, её бледное лицо слегка покраснело, а ноздри задрожали от сдерживаемой ярости.
– Простите, Матушка, – дрожащим голосом вымолвила коротконогая светловолосая девушка, не решаясь поднять голову, – мы услышали крик и…
– И решили, что тоже хотели бы присоединиться? – резко оборвала её Матушка, не повышая голоса. – Соскучились по плёткам? Мне и вас заставить кричать от боли и унижения?
Черноволосая женщина, которая ни в чём не провинилась перед Матушкой, боязливо согнулась, прижав к себе младенца так, что ему стало трудно дышать, и он закашлялся.
– Выметайтесь отсюда, – холодно произнесла Матушка, сверкая бледно-зелёными глазами. – Увижу хоть одну в коридоре, изобью до беспамятства.
Дважды повторять ей не пришлось. Девушки, всё также вперив глаза в пол, друг за другом выскочили из детской под грозным взором Матушки. Как только дверь за ними закрылась, Матушка обернулась на кряхтенье младенца и бесстрастно проговорила:
– Если ты хочешь убить это ничтожное создание, то могла бы избавиться от него ещё в утробе.
Женщина вздрогнула и отняла посиневшего младенца от груди.
– П-ростите, Матушка, – выдавила она из себя.
– Займись делом, Майва, – бросила Матушка по пути в «девичью». – Ты родила три месяца назад, уже давно должна была приступить к работе. Со следующей недели в детской не появляйся.
– Да, Матушка, – покорно согласилась Майва.
Матушка открыла дверь, впуская в детскую нечеловеческие визги, и с грохотом захлопнула её за собой.
– Алчная сука, – сквозь зубы выдавила Майва, злобно сверкнув янтарными глазами.
***
– Эти крики когда-нибудь закончатся, Тайсвен? – вопросила Матушка, переступив порог «девичьей».
– Вы уж простите, госпожа, – перекрикивая орущего ребенка, произнёс Тайсвен, – но это создание совершенно не поддаётся никакому лечению. Я успел нанести мазь для наращивания костей и плоти, но не успел дать ей обезболивающий отвар, как она укусила меня и завопила во всё горло! Горг, а не ребёнок!
Тайсвен поднял для наглядности короткопалую ладонь, на которой не было ни следа от укуса. Матушка смерила жреца презрительным взглядом и приблизилась к кровати, на которой, раскидав во все стороны подушки и одеяла, безумно метался маленький комок из оборванных одеяний, крови и светлых медовых волос. «Комок» махал короткими обрубками рук, которым не доставало кистей и безостановочно вопил.
– И где вы только подобрали этого дикого зверька? – с интересом вопросил Тайсвен в попытках ухватить девочку за босую ногу.
– Так ты не видел? – слегка приподняла тонкие рыжеватые брови Матушка.
– О чём вы? – жрец обернулся и удивленно воззрился на неё лиловыми глазами.
Матушка вместо ответа ухватила девочку за волосы, без особых усилий приподняла над кроватью и одним резким движением сорвала с неё лоскут ткани, который раньше явно был обычным холщовым мешком.
– Старые и новые боги! – изумленно протянул Тайсвен. Его взгляд был прикован к двум жутким параллельным шрамам темно-бордового цвета на спине девочки, – но как она сюда попала?
– Это сейчас не важно, – отрезала Матушка, – дай ей отвар, пока я держу её.
Тайсвен ещё какое-то время рассматривал шершавые грубые шрамы, а затем поспешно потянулся к чаше с синеватым бульоном, в котором плавало нечто круглое и склизкое. Матушка одной рукой крепко держала девочку за волосы, а другой осторожно, двумя пальцами, разжала зубы, кои девчушка сжала, завидев перед собой глиняную чашу.
– Вот так, красавица, глотай не спеша, – успокаивающе приговаривал Тайсвен, вливая в горло девочки прогорклую жидкость. Девочка, обессилив от долгого сопротивления и нескончаемой боли в запястьях, из последних сил трепыхалась в руках Матушки, но всё же ни одна капля отвара не пролилась мимо.
Как только Тайсвен закончил процедуру, Матушка разжала руки, и девочка в беспамятстве плюхнулась на кровать.
