Богиня помедлила перед ответом, но всё же, с улыбкой отчеканивая слова, произнесла:
– Я бы с радостью ответила на все ваши вопросы, но, к сожалению, не могу довериться тем, кто так бесцеремонно обращается со свергнутыми богами. Что вы, мать вашу, с ним сделали? Какого хера Ма Онши валяется без сознания, тогда как я сейчас жива и здорова? Что за избирательность в помощи, я вас спрашиваю!
Где-то с середины своей недолгой речи она перескочила с божественного наречия на догарский, чем несказанно меня удивила. Наркю из последних слов богини совершенно ничего не понял и теперь глядел на меня в поисках разъяснений, но мне было не до него. Обстановка становилась всё более безумной и всё более интересной.
– Не к лицу богине так ругаться, – улыбнулся я. – Зачем вам понадобилось это отрепье? Жалкий отброс, что не нужен ни Небу, ни земле, ни даже самому себе. Я вас не помню, поэтому вы вряд ли являетесь старым другом Ма Онши. У такого, как он, в принципе не может быть друзей. Так зачем? Хотите сдать его богам своего пантеона, чтобы они отстали от вас и прекратили погоню?
– Что за чушь! – продолжала она на догарском. – Если бы я хотела его продать, то сделала бы это ещё в Холгое, зачем, по-твоему, мне тащить его сюда, в земли Мёртвых великанов, где не действуют божественные законы и правила, и где никто из богов не появится, чтобы здесь не происходило?
– Вы мне ответьте, – бросил я, разглядывая её белесый глаз. Точка зрачка исчезла, и теперь левый глаз выглядел совершенно белым. Что, мать твою, это такое? Выглядит, как глаз горга, существа, что служит богам беспрекословно. Не имея собственного сознания, горги выступают отличным подспорьем к уже имеющимся у богов в подчинении жрецам и священным орудиям, с помощью которых им удаётся поддерживать неоспоримое превосходство в мире смертных без собственного личного участия. Но как, как, мать твою, что-то подобное глазу горга могло оказаться в теле богини, кем бы она ни была? Это насколько нужно себя не уважать, чтобы позволить очернить себя подобным клеймом раба божьего? Если только она, конечно, не сделала это добровольно, в чём я сильно сомневался.
Ма Онши громко закашлялся, приходя в себя. Богиня резко позабыла про меня и подбежала к нему. Но не стала приближаться слишком близко, чтобы проверить в порядке ли он. Она лишь сухо поинтересовалась:
– Жив?
– Жив, – прохрипел он, открывая глаза.
– Хорошо, – улыбнулась богиня и со всей дури врезала ему ногой в живот. Ма Онши согнулся пополам от боли, но не проронил ни звука.
– Да что ты, мать твою, творишь? – воскликнул я. – Учти, я на него больше своих сил тратить не буду. Помрёт – твоя вина.
Я пожалел о своих словах тут же, как произнёс их.
– Ты потратил? – проскрипел сквозь зубы Ма Онши, поднимаясь. – О, я определенно не заслужил такой щедрости.
– Это не для тебя, а ради неё, – тут же ощетинился я. – Мне плевать, подохнешь ли ты как собака или будешь жить как бродячий пёс дальше. Это твоё право.
– Ради меня? – в замешательстве вопросила богиня. – Я-то тут причём?
– Да, Ейрха, причём? – поддакнул Ма Онши, растягивая в улыбке окровавленные губы. Ох, как же хочется ему втащить. Я уже подготовил язвительный ответ, но к моему изумлению, мне на помощь пришёл Наркю, который спокойно заявил:
– Ваша жизнь, господин Ма Онши, необходима нам для того, чтобы госпожа богиня рассказала нам о том, что творится снаружи. Войска Лунного пантеона стремительно передвигаются по Небесам вместе со странной чёрной смолянистой жидкостью, которая называется… Как она там называется, Ейрха?
– До-дождь, – ответил я полностью ошеломленный.
– Да, верно, дождь, – невозмутимо продолжал Наркю. – И вот теперь, госпожа богиня, когда вы и господин Ма Онши в порядке, не могли бы вы объяснить нам, в конце концов, что происходит?
Повисла тишина. Слышно было только, как где-то там за пределами шара грохочет гром, и звенит божественный колокол.
– Э-э, – начал Ма Онши, вытирая рукавом кровь с лица. – Солнышко, вполне себе разумный вопрос требует не менее разумного и подробного ответа, ты так не считаешь? – обратился он к богине, которая с хмурым лицом смотрела в эту минуту в пол. – И раз уж эти господа так любезно нас привели в чувство и не дали помереть из-за фатальной ошибки некоего существа, не буду называть имени, чтобы его не обидеть, то почему бы тебе не удовлетворить всеобщее любопытство?
Три пары глаз уставились на чумазую богиню со спутанными волосами непонятного цвета, одетую в оборванные окровавленные одеяния.
– Я… – тихо произнесла она, всё ещё не поднимая взгляда с пола. – Это слишком…
– Ничего-ничего, – успокоил Ма Онши. Он уже окончательно пришёл в себя, с изящностью потянулся и с мягкой улыбкой заключил: – Нам некуда торопиться, можешь рассказать со всеми подробностями. Мы с этими любезными господами вполне себе терпеливые слушатели, не правда ли?
И в доказательство своих слов, Ма Онши опустился на землю и вальяжно рассеялся с намерением просидеть в подобной позе долгие часы.
