Сержант Мейклджон медленно приблизился к сообщникам и остановился. Щеголеватый танцор заговорил с ним, а его плотный спутник завертел головой, проверяя, не шпионит ли кто-нибудь за ними. Холмс сидел слишком далеко, к тому же перед ним то и дело мелькали прохожие, поэтому он не смог разобрать бóльшую часть слов, но и так все понял по выражениям лиц. Сначала Мейклджон и танцор выясняли друг у друга, кто оставил на картоне сообщение, из-за которого они здесь собрались. Оба покачали головами, уверяя, что ничего не писали. Затем стали гадать, каким образом послание там появилось.
Вдруг заговорщики начали осторожно озираться по сторонам, слишком поздно заподозрив, что попали в ловушку. Потом снова принялись что-то обсуждать. Холмс предположил, что они говорили о половинке чистого бумажного листа, положенной в конверт. Вскоре они распрощались друг с другом. Мой друг поднялся из-за стола, собираясь проследить за маленьким танцором и любителем скачек. Мейклджон был ему сейчас менее интересен. Холмс вышел на улицу, посмотрел в сторону реки и увидел еще одного знакомого — Джорджа Кларка. Трудно было сказать наверняка, заодно ли он с Мейклджоном. Инспектор не приближался к сержанту, заплатил мальчику-разносчику за газету, развернул ее и медленно направился к набережной и Скотленд-Ярду.
Парочка негодяев использовала обычные приемы, чтобы оторваться от слежки. Они вдруг резко остановились и пошли в другом направлении. Потом снова развернулись и двинулись в обратную сторону, рассчитывая, что невидимый преследователь выдаст себя. Но Холмс обошел их сбоку и устроил наблюдательный пункт на верхней площадке лестницы, ведущей к железнодорожным платформам. Мошенники не были уверены, что за ними шпионят, но на всякий случай разошлись в разные стороны. Холмс предвидел этот ход и заранее решил, что пойдет за коротышкой. К этому времени сыщик уже ничем не напоминал того человека, что рассиживал в баре «Король Вильгельм». Мой друг вывернул пальто наизнанку, превратив его в старый потертый сюртук. Аккуратное кепи он сменил на картуз — такие обычно носят рабочие. Затем нацепил очки с толстыми линзами, как у конторского клерка со слабеющим зрением. Но больше всего изменилась его осанка. Он ссутулился еще сильнее, и узнать Холмса в этом жалком, измученном тяжелым трудом человеке было решительно невозможно.
Сначала они сыграли в кошки-мышки на вокзале Чаринг-Кросс. На протяжении двадцати минут танцор задействовал все известные ему способы, чтобы ускользнуть от преследования: быстро проскочил сквозь толпу пассажиров на платформе, поднялся на пешеходный мост, затем спустился к туалету, зашел в кассовый зал, купил билет и снова побежал на платформу. Холмс спокойно наблюдал за его метаниями, уверенный, что спешащий на поезд человек не стал бы выписывать танцевальные па по всему вокзалу. Но он оказался неправ. Маленький щеголь открыл дверь вагона и сел в поезд.
Настал черед Холмса помчаться к кассам. Он взял билет до Дувра и едва успел заскочить в последний вагон. Поезд медленно прогрохотал по длинному стальному мосту и прибыл на вокзал Ватерлоо. Захлопали двери, затем установилась тишина. С помощью карманного зеркала Холмс мог наблюдать за всем составом, не выглядывая наружу. Прозвучал гудок, но в последнее мгновение перед отправлением дверь где-то у самой кабины машиниста открылась, и мужчина в лимонном жилете вышел на платформу. Холмс стремительно последовал его примеру и успел спрятаться за тележкой носильщика, прежде чем танцор обернулся.
Игра продолжалась. Мышь по-прежнему не видела кошку, но уже почуяла ее близость. На мгновение сыщик упустил танцора из виду, но догадывался, куда тот мог направиться. Прыгая через ступеньку по лестнице пешеходного моста, он поднялся наверх и с удивлением обнаружил, что проход над железнодорожными путями пуст. Вероятно, коротышка уже начал спускаться на другую платформу. Холмс бросился бежать, на лестнице сбавил темп из осторожности, однако и внизу тоже никого не было. Со следующего пути отходил поезд в обратную сторону. В окне вагона показался знакомый щеголь и помахал ему рукой.
Со стороны могло показаться, что Холмс проиграл. Но на самом деле он уже узнал все, что хотел. Преследуемый упорно стремился ускользнуть из-под наблюдения, но самым главным было то, что он вернулся на вокзал Чаринг-Кросс. Зачем он так поступил? Почему его потянуло обратно? Может быть, для того, чтобы уехать на поезде в другой район Лондона или Англии? Нет. Каждый поезд, уходящий с Чаринг-Кросс, прибывает на Ватерлоо. Возможно, его там поджидал сообщник? Вряд ли, поскольку с момента их расставания минуло более получаса. Что еще? Почему он так стремился попасть на Чаринг-Кросс, словно к себе домой? Потому что там и был его дом! Разве можно найти лучшее место для человека, связанного с Парижским кредитным обществом и Обществом страхования потерь на ставках с Нортумберленд-стрит? Откуда удобнее всего добираться до Стрэнда, где располагался «Лондонский королевский банк», или же до Скотленд-Ярда?
