Однако, как и предсказывал Холмс, полчаса спустя его упражнения счастливо прервались дребезжанием дверного звонка. Миссис Хадсон поднялась к нам.
— Вас хочет видеть один джентльмен, — произнесла она, как мне показалось, с легкой насмешкой. — Он явился без предупреждения и утверждает, что у мистера Холмса имеются некие принадлежащие ему бумаги. Господин желает получить их.
Детектив, не выказывая особого сожаления, отложил скрипку и кивнул:
— Будьте так любезны, миссис Хадсон, проводите посетителя к нам. Мы со всем вниманием его выслушаем.
Пока мы ждали появления гостя, Холмс повторял фразы из письма, словно школьник, зубрящий урок:
— «Мои родители — кебмен и его кобыла, моя сестра — погонщица северных оленей, а брат — отважный капитан парового катка». Это обещает быть крайне любопытным, Ватсон. Я склоняюсь к мысли…
Он не успел договорить. Дверь открылась, и в гостиную вошел высокий, респектабельного вида мужчина пятидесяти с лишним лет, длинноносый, с бледным лицом, в строгом темном костюме, какие обычно носят прихожане методистской церкви, с серебристо-серым шейным платком.
— Прошу вас, сэр, присаживайтесь, — радушно обратился к нему мой друг. — Меня зовут Шерлок Холмс, а это мой коллега доктор Ватсон. Смею предположить, что вы о нас уже слышали.
Высокий бледный господин кивнул нам по очереди и несколько смущенно произнес:
— Сказать по правде, мистер Холмс, я узнал о вас лишь позавчера. Мы с женой ведем тихую и до недавнего времени благополучную жизнь. Даже газетами не очень интересуемся.
— Это не так уж и важно, — сказал Холмс, подводя его к стулу. — Сожалею, но я не имел удовольствия узнать ваше имя из писем, которые вы любезно мне отправили.
Наш гость искоса взглянул на него, словно не ожидал, что сыщик так быстро поймет, кто отправил эти письма.
— У меня не было намерения скрыть его от вас, — сдержанно заметил он, усаживаясь.
Холмс ободряюще улыбнулся:
— Мой дорогой сэр, я вас вовсе не упрекаю. В самом деле, зачем мне знать ваше имя? Для меня достаточно того, что вы, безусловно, набожный человек с хорошей репутацией. Полагаю, пастор сельской методистской церкви в Бакингемшире. Ваша неразумная дочь вышла замуж за негодяя по имени Смит. Два дня назад, во вторник, вы, судя по всему, отправились в Оксфорд, чтобы проконсультироваться с мистером Генри Хауэсом из адвокатской конторы «Хауэс и Вудхолл», расположенной на Сент-Майкл-стрит. По его совету вы отправили мне копии трех писем от мистера Смита, который требует денег по векселю, выданному ему месяц или два назад. Как я понимаю, это была плата за то, чтобы он оставил вашу дочь в покое. К сожалению, вы не заключили письменного соглашения. В результате он женился на вашей дочери, а теперь хочет пополнить свой кошелек. Этим утром вы по рекомендации все того же мистера Хауэса приехали на поезде в Лондон и пришли сюда пешком с Мэрилебонского вокзала.
Как и многие другие клиенты, наш посетитель изумленно уставился на Холмса, словно подозревал его в колдовстве:
— Можно подумать, сэр, что вы следили за мной!
Мой друг поспешил успокоить его:
— Я всего лишь сделал несколько предположений, полагаясь исключительно на здравый смысл. Покрой вашего костюма, как и эмблема на подкладке пальто, говорит о том, что вещи пошиты в известной мастерской Харриса и Роджерсона. Она расположена на Виктория-стрит, неподалеку от Методистского центрального зала, и в ней преимущественно обслуживают лиц духовного звания. Вы не носите пасторский воротник, однако манеры и внешний облик выдают в вас проповедника. Это заставляет меня предположить, что вы сельский священник. Мы не слышали, чтобы кеб останавливался возле нашего дома, значит вы пришли пешком — но не издалека, иначе ваши ботинки и брюки были бы сильно испачканы. Ближайший к нам вокзал — Мэрилебон. Пальто и зонтик спасли вас от дождя. Однако я отмечаю, что правая штанина все же намокла, в то время как левая осталась сухой. Прожив в этой части города много лет, я доподлинно знаю, что так бывает, когда идешь при сильном встречном ветре от Мэрилебонского вокзала, а не от станции метро «Бейкер-стрит». А время вашего прихода подсказывает, что вы приехали на поезде бакингемширского направления. И поскольку сейчас еще утро, едва ли поездка была продолжительной.
Наш посетитель беспокойно заерзал на стуле:
— Значит, мистер Хауэс не нарушил конфиденциальность?
Холмс покачал головой:
— Я видел на вашем конверте почтовый штамп Оксфорда, удостоверяющий, что письмо отправлено вчера в шесть часов утра. Разумеется, в Оксфорде нечего делать в столь ранний час. Зачем идти на пункт сортировки, если вы могли спокойно опустить письмо в любой почтовый ящик в удобное для вас время. Скорее всего, вы отправили его во вторник, после вечерней выемки писем, приблизительно в десять часов. И поскольку вы приехали в Оксфорд с этими документами, разумно предположить, что целью вашей поездки была консультация у адвоката. А затем вы несколько часов размышляли, стоит ли воспользоваться его советами.
— Так все и было, — проговорил наш гость с заметным облегчением.
